— Это ты самую лучшую сказку сочинил, — сказал Митрохин.
Васька удивился:
— Почему же это сказка? Думаешь, люди так не живут?
— А разве не сказка? — сказал Серега. — Это как же, без баб? Без них не обойдется.
— А тогда все пропало. Нет, бичи. Уж как-нибудь своей малиной, одни мужики.
— Нет, — сказал Серега. — Все-таки нельзя, чтоб без баб. Баба — она самая главная ловушка, никуда от нее не убежишь. И все мы это знаем. И все равно не минуем.
— Уж так ты без них не можешь?
— Я-то? Да хоть год. Это они без нас не могут. Так что — разыщут, не волнуйся. Разобьют малину. Васька вздохнул:
— Это точно. Поэтому-то, бичи, жизни у нас не получится. Ну, дней десять продержимся, а ради них ехать не стоит, лучше уж сразу и бабу с собой бери, и пацанок.
Мы помолчали, закурили еще по одной.
— Кого-то несет, — сказал Серега.
Старпома к нам принесло. Как раз его вахта кончилась вечерняя. А может, и пораньше его прогнали кеп с Жорой — все равно они там сейчас заправляли, в рубке. Но пришел он — как будто большие дела с себя сложил, и теперь отдохнуть можно заслуженно — уже и безрукавку свою меховую надел, и волосы примочил, и зачесал набок. Кандей пошел на камбуз за борщом. Старпом сидел, постукивал ложкой по столу и глядел на нас насмешливо. Отчего — непонятно.
— Ишь, расселись, курцы!
— А тебе-то что? — спросил Васька. — Мы свое дело сделали. Теперь ты нам не мешай, мы тебя не тронем.
— Да по мне хоть спите, хоть песни пойте. Опять же — все с каким-то презрением, как будто это мы загубили пароход, а он его — только спасал.
— Ну, как там, на мостике? — спросил Митрохин. — Что слышно?
— Все хотите знать?
— Я нет, — сказал Васька. — Я и так все знаю. «SOS» дали, теперь подождем, чего мы из него высосем.
— Ну да, у тебя забота маленькая.
— А у тебя — побольше?
Старпом хмыкнул, принялся за борщ. Но при этом еще такую рожу делал таинственную, значительную.
— Идет к нам кто-нибудь? — спросил Серега. — Хоть один пароходишко? Только ты не кривляйся. Мы тебя как человека спрашиваем.
Старпом покраснел до самых волос. Серега смотрел на него спокойно, даже как будто с жалостью.
— А какой бы ты хотел пароходишко?
— Опять ты кривляешься, — сказал Серега.
— Ну, база повернула. Доволен? Только ей, базе, знаешь, сколько до нас идти?
— А поближе никого нету?
— Ну, есть один. Из рижского отряда. Это уж сам думай — поближе он или подальше, если ему лагом переть.[57]
— Понимаю. Лагом бы и я не пошел при такой погоде. Да уж как не повезет, так на все причины.
— А думаешь, мы одни такие невезучие? Иностранец вон еще бедствует, шотландец. Ему еще похуже, под самыми Фарерами болтается.