Удрученные матросы вернулись вниз и принялись вытряхивать из ботинок раздавленных тараканов. Большинство тараканов погибло на пути к боевым постам. Те, у кого были узкие ботинки, загоняли их в мысы, хотя потом приходилось выковыривать оттуда их трупы. Те же, у кого ботинки были широкие, давали разминку пальцам ног. Дольше всех жили тараканы, укрывшиеся под сводом стопы, если, конечно, владелец ботинок не страдал плоскостопием; в этом случае все гибли сразу. Избавиться от них было невозможно, для этого следовало уничтожить все их гнезда. Поэтому, куда бы ни шел «Альбатрос», с ним шли и его тараканы.
Поутру корабли получили приказ выйти в море. В заливе Сен-Мало плавали несколько летчиков со сбитых английских самолетов, и флотилию послали их выловить. Погода была штормовой, и матросы ругались.
Сразу после выхода из бухты началась качка. Обычно море у Сен-Мало было зеленовато-голубым, но сейчас стало серо-белым. Белые буруны венчали крупные ядовито-зеленые валы — это напоминало тусклый налет на серебре. Впечатляющее зрелище, если под ногами у тебя твердая земля. Но «Альбатрос» скрипел и стонал каждым своим швом, и все, что осталось незакрепленным, было смыто за борт. На палубу обрушивались чудовищные волны; они вдавливали нос корабля под воду, он с трудом выныривал — но только для того, чтобы тут же уйти вниз. Словно живучие маленькие мышки, корабли упорно прокладывали себе путь сквозь бурлящее море. Оно дыбилось и выгибалось, и волны напоминали больших змей, извивающихся в муках, прыгающих, обвивающих и сдавливающих корабли, как будто пытаясь их раздавить. Но тральщики бесстрашно прорезали тела этих змей стальными форштевнями.
И именно в эту погоду Шмуцлеру пришло в голову пройтись по палубе. От лебедки до переборки кубрика был протянут линь. Хватаясь за него, кок шел по палубе с батоном хлеба под мышкой. Волна накрыла палубу, и Шмуцлер оказался верхом на ее пенном гребне, прижимая свой батон и глядя на мостик уже сверху вниз. Он не кричал и даже не казался испуганным, его лицо выражало лишь безграничное удивление. Волна, отхлынув, унесла его в море. Кока не было видно в течение нескольких секунд; затем он появился в сотне метров от корабля и через мгновение исчез навеки.
Днем корабли вернулись к пирсу в Сен-Мало.
Хальбернагель с ветерком подкатил на своем велосипеде, который затащил на борт, опасаясь, что его украдут.
— Вы нашли их?
— Да нет, черт побери, — сказал Мекель. — Все коту под хвост. Мы потеряли человека и батон хлеба, сожгли кучу угля.
Хейне, как обычно, возразил.