Маленький будничный «Перекоп» шел и шел, деловито сопя машиной, люди на нем или спали, или предавались обычным своим занятиям. На камбузе дрязгали тарелки, которые перемывала усталая официантка, два пассажира ссорились из-за удобного места возле борта, бабушка рассказывала сказку незасыпающему внучонку, а под этими людьми, под пароходом, который их вез, разверзлась обитель неведомого, страна многих тайн. Романтика, сопутствует нашей жизни гораздо чаще, чем мы предполагаем. Пассажир, ссорящийся со своим спутником из-за ненужного места в душном помещении под палубой, забыл, что стоит выйти наверх и будешь дышать соленым ветром, услышишь мерный плеск волн, увидишь ночной простор. И тогда не захочется ссориться, будет стыдно произносить жалкие, обидные слова перед лицом моря. А на палубе всегда найдется удобное местечко для отдыха.
В одном из таких мест устроился дядя Пава — возле пароходной трубы, от которой шло приятное тепло и легкий запах дыма. Курил, думал о своем, подремывал. За этими нехитрыми занятиями застал его Костя. Лучи фонаря на ботдеке освещали выбранный дядей Павой уголок, и Костя сразу заметил знакомую широкоплечую фигуру. Дядя Пава тоже увидел парня, негромко ответил на его «добрый вечер».
Костя сделал паузу, потом сказал:
— Дядя Пава, ты… меня извини…
— За что?
— Да… За то самое…
— А-а… Глуп ты еще.
Костя промолчал. Он и сам понял, что во всей истории с новосельем и последующей выпивкой вел себя глупо, но кому приятно признаваться в собственной глупости! Однако дал себе слово извиниться перед дядей Павой и сейчас выполнял обещанное.
— Ты садись, — предложил дядя Пава. — Или торопишься?
— Нет, куда торопиться, — последовал приглашению.
— Опять же Шутько, — сказал дядя Пава без всякой связи с ответом молодого человека, но продолжая начатый разговор. — Не нравится он мне, как ты хочешь — не нравится.
Костя снова смолчал. Не хотел ни защищать, ни осуждать Сеньку, тем более в его отсутствии. Но уже решил крупно поговорить с ненадежным приятелем: так, чтобы — раз и навсегда.
— Знаешь, что он на гонках сделал? — спросил дядя Пава.
— Слыхал. Вроде из-за него Семихатку с дистанции сняли.
— Положим, не совсем из-за него, Савченко тоже виноват — растерялся. Но не подлови его Шутько, обошлось бы. Я об этом судьям заявил. Только формально он прав.
— Н-да-а… — Костя не знал, как отнестись к последним словам дяди Павы. Понимал, что капитану команды нелегко обвинить своего же гонщика, да еще занявшего первое место, в неправильных действиях. Поступок дяди Павы казался Косте излишней щепетильностью, донкихотством, — знай Костя такое слово.