Не позволил ей погибнуть в тот жуткий вечер — спасибо. Больше ваши услуги не требуются, вы свободны, юноша!
— Кто поужинает, а кто и посмотрит. Вам не в ресторан надо, а к доктору.
Целый вечер Ира просидела одна, сердито уставившись в экран телевизора и даже не пытаясь вникнуть в смысл фильма.
Мальчишка, наглец! Он уже все расписал по полочкам. Без нее! Сам решил, сам женился. Никуда она с ним не пойдет! И уж тем более не поедет ни на какой юг. Об этом и речи быть не может. Он болен, он псих. Ему в психушке самое место!
Однако в следующую пятницу, бесконечно удивляясь самой себе, почему-то приняла приглашение.
И был ресторан. И было хорошее вино. И была музыка.
А потом…
Потом, как и обещал Черкасов, он проводил ее до самых дверей. Поцеловал так, что заныло где-то под ложечкой. Пожелал спокойной ночи.
И ушел.
Все, как и обещал.
А Ирина до утра вертелась с боку на бок, пытаясь понять, что же с нею происходит.
Зачем она приняла приглашение этого мальчишки, зная наверняка о его планах? Зачем, зачем? — корила она себя. Вместо того, чтобы окончательно разозлиться на него, вычеркнуть из своих мыслей, поставив жирный крест на его программе-максимум, вновь и вновь вспоминала его долгий страстный поцелуй.
Не только выходные, но и вся следующая неделя вплоть до очередной пятницы была отравлена воспоминаниями и, кажется, сожалениями о непроизошедшем.
***
Всеми фибрами души Ирина желала помешать дальнейшему претворению программы Черкасова в жизнь.
Однако каждую маленькую битву за каждую маленькую безымянную высоту она с треском, безнадежно проигрывала.
К ее ли сожалению, или к нескончаемой ее, но тщательно скрываемой от самой себя радости, пока что события разворачивались последовательно, согласно проклятой этой программе. Будто по нотам.
Уже несколько раз они ужинали вместе. Иногда в ресторане, иногда у Ирины дома. Но ни разу еще Вадим не переступил границы дозволенного. Вел себя, как близкий друг, как поклонник, но ни в коем случае не более.
До сих пор их отношения ограничивались лишь некоторыми не совсем безобидными ласками, но той, заветной грани, они все еще не переступили. Причем Ирина вовсе не была уверена в том, что это ее доблесть. Иногда даже злилась на слишком щепетильного поклонника. Не потому, что он так долго не переступал эту грань. Не потому, что ей самой ужасно хотелось ее переступить, поставив тем самым их отношения на новую ступеньку.
Она злилась, потому что не она, а именно Вадим стоял на страже заветной грани. Не Ирина одергивала его, не позволяя заходить чересчур далеко, а он в момент, когда она уже готова была возразить против слишком настойчивых ласк, буквально на мгновение опережал ее. Переходил к обсуждению погоды ли, очередной ли голливудской экранизации бессмертной 'Анны Карениной', или еще чего-то столь же далекого от происходящего здесь и сейчас.