– Не извольте беспокоиться, господин пристав. Мне нужен еще один день, чтобы закрыть все дела.
Желудь решил, что ослышался, но юнец повторил четко и добавил:
– Если не справлюсь, то послезавтра подам прошение о переводе из вашего участка. И вину за нераскрытые дела возьму на себя.
Луч надежды пробил тучи отчаяния, но силы уже оставили подполковника. Растеряв должные слова, Савелий Игнатьевич только зло махнул: дескать, убирайся с глаз моих, неблагодарный.
Ванзаров строго поклонился и вышел.
Он был спокоен потому, что сыграл ва-банк. Иначе было нельзя. Перед собой не мог оплошать, а вовсе не старался угодить приставу. Кроме логики, больших козырей не было. Но Родион взялся с утроенной энергией. В первую очередь – за ум. Еще раз, изучив списки Смольного института, счастливых обладательниц шляпок и гостей бал-маскарада, он кое-что приметил. Логика нашла крохотное недостающее звено. А потому в билетную кассу вокзалов, в банки, в адресный стол полиции и почтовые отделения улетели срочные запросы.
Далее, собравшись с духом, что требовалось непременно, Родион покрутил ручку телефонного аппарата и попросил барышню соединить с канцелярией Министерства иностранных дел. Дождавшись, пока ходили за коллежским советником, и приятный голос вежливо и сдержанно сообщил «у аппарата», он сказал в черный рожок:
– Я знаю, ты всегда будешь припоминать, но мне нужна твоя помощь... Последний раз... От вашего ведомства ответ идет неделю, а мне надо срочно...
Борис Георгиевич обещал выручить к завтрашнему утру. Сейчас Родион Георгиевич и думать не хотел, чем придется за это расплачиваться. Не до мелочей.
Соорудив липовый ордер на обыск и прихватив Семенова, он прибыл на квартиру Хомяковой. Анютка подтвердила, что каждый день хозяйка писала в какой-то книжечке, но найти ее не удалось. Перерыв все, Родион вынужден был признать: пропали дневники.
На остатке надежды он вернулся в квартиру Гильотон. Барышня Жгутова постарев лет на десять, слабо понимала, что от нее хотят, но позволила делать, что угодно. Обыск дал шкатулку, полную колечек с кусающимися змейками, запасы папирос, записки о людях, которым предстояло угадывать их прошлое и особенно будущее, учетную книгу доходов и выплат Живанши, разнообразные средства, стимулирующие мужскую силу и прочую дребедень настоящей сомнамбулистки. Но дневника не было.
К вечеру, когда и старший городовой притомился, Родион не мог найти ответ только на один крохотный вопрос. За которым скрывался убийца. Завтрашнее утро должно решить его участь.
Возвращаться домой и сидеть у окна? Хуже не придумаешь. Выход нашелся по пословице: чем хуже, тем лучше. Раз вчера не спустил сбережения на ту, что была достойна всех сокровищ мира, значит, сегодня эти деньги улетят весело. Чем больше грязи, тем легче душе. Родион отправился на Лиговку в заветный дом.