Он провел Алекса обратно в бар, и миг спустя Мари уже поставила перед ним бокал шампанского и стопку ирландского виски. Кто–то запел под смех и аплодисменты.
Через некоторое время рядом с ним появилась Доун. Щеки у нее раскраснелись, казалось, что она искренне веселится. В этих обстоятельствах для Алекса было естественным обнять ее за талию, а для нее — на мгновение прижаться к нему.
— Спасибо, — сказал он. — Все могло кончиться гораздо хуже — либо для него, либо для меня. Как ты ладишь с женами гангстеров?
— Они занятные. Мне нравятся. Ты чего–нибудь добился?
— Назвал пару имен. Сказал ему, кто я на самом деле. А ты для него просто моя девушка.
— М–м. Вот повезло–то.
— Думаю, самое лучшее, что я могу сделать, — это сказать, зачем приехал сюда, и надеяться, что это его успокоит.
— Согласна. Только разговор у нас с тобой слишком серьезный для безмозглой блондинистой телки, каковой я предположительно являюсь, — и Доун надула губки.
Алекс провел пальцем по ее щеке:
— Ты так хорошо играешь эту роль.
В баре снова послышалось пение. Кто–то сидел у пианино, барабаня по клавишам и распевая старые песенки лондонских низов.
Внезапно рядом с ними возник Ден Коннолли, массивный и потный.
— Пока я еще не нарезался до того, чтобы не понимать ни слова, — сказал он, — кого именно ты разыскиваешь?
Алекс кивком отослал Доун, на прощание хлопнув ее по сизовато–серому заду.
— Джозефа Миана. Кодовое имя Дозорный. Ты натаскивал его для разведки.
Коннолли покивал.
— Официально меня здесь нет, — произнес он наконец слегка заплетающимся языком. — Официально меня вообще нигде нет. Хотя ты и сам это знаешь.
Алекс кивнул:
— Стиво рассказал мне что к чему. Твоего имени никто не услышит. Никогда. И если я получу то, что мне нужно, ты сможешь просто забыть о том, другом деле. Даю слово.
Коннолли поджал губы и, отвечая на какие–то свои мысли, медленно покачал головой.
— Завтра. В середине дня. Привози и свою… — Он неопределенно махнул рукой в сторону Доун. — А пока заказывай, что хочешь. За счет заведения, я уже говорил.
Они покинули бар около двух. Не потому, что Алекс надеялся разговорить Коннолли уже этой ночью, просто он чувствовал, что должен поддержать марку, оказать уважение. Ранний уход был бы сочтен невежливым. И потому Алекс торчал в баре, проглатывая стопку за стопкой и с интересом слушая рассказы о грабежах, башлях, стукачах, фальшивых уликах, продажных копах, чистых пушках и прочих элементах бандитской мифологии. Доун тем временем сидела рядом с Алексом, широко раскрыв глаза и обнимая его за талию. Короче говоря, выглядели они, как и следует выглядеть впечатлительной парочке, забредшей в битком набитый преступниками бар.