* * *
Они все ехали по пуштунской земле -- Абулшер и Имхет впереди, Эвелин чуть
отстав от них. Неожиданно братья остановились. Абулшер сложил руку козырьком,
чтобы защититься от яркого солнца, и стал напряженно всматриваться вниз, в
долину, простирающуюся у подножия горы, по склону которой они держали путь.
Эвелин поглядела туда и увидела одинокого всадника -- он размахивал рукой,
явно стараясь привлечь их внимание.
Абулшер и Имхет были в нерешительности -- спускаться ли им в долину или
подождать здесь. Но всадник уже направил своего коня к тропе, он быстро
приближался. На полном скаку он поднял ружье и выстрелил в воздух. Так один
тхалец приветствует другого, встречая его в горах. Братья поняли, что перед
ними их соплеменник.
Подъехав, всадник поздоровался и, торопясь, начал говорить. Он сообщил, что
два дня назад видел в сорока милях отсюда патруль из солдат-гурок во главе с
английским офицером. Патруль кого-то разыскивал. Теперь тхальцы разослали по
окрестностям гонцов, чтобы предупредить своих.
Эвелин знала, что благодаря такой системе оповещения уже через несколько
часов каждый тхалец будет знать о появлении солдат. Все те в кишлаках, у кого
есть основания скрываться, тотчас покинут свои дома и уйдут в горы. К приезду
патруля там не будет никого из тех, кого ищут. В горах колониальные власти
оказывались бессильны.
Сообщив новость, всадник попросил Абулшера передать это в тхальский кишлак,
до которого было около часа пути. Братья поблагодарили его, после чего трое
путников помчались по узкому ущелью.
По дороге они дважды попадали под камнепад. По счастью, сыпавшиеся
градом камни были мелкими и не причинили вреда ни людям, ни лошадям.
Уже смеркалось, когда они увидели крыши глинобитных хижин. Абулшер дал
холостой выстрел, и вскоре двое мужчин на вороных конях выехали им навстречу.
Абулшер попросил отвести их к главному аксакалу, сказав, что у него есть
важные вести. Откуда-то появились многочисленные лохматые собаки, их
заливистый лай сопровождал прибывших до центра кишлака. Встречавшиеся на
пути женщины торопились прикрыться чадрой, успевая при этом бросить
любопытный взгляд на незнакомцев. Перед домом аксакала они спешились и
привязали лошадей.
Их ввели в просторную комнату и представили высокому и очень худому старику.
Сквозь натянутую на лице кожу просвечивали кости черепа, но вместе с тем его
черты были тонкими, даже изящными. У него был благородный орлиный нос, чуть
нависающий над белоснежными усами, с подбородка спускалась мягкая седая
борода. Губы, почти целиком скрытые усами и бородой, были красиво очерчены,