Он больше не знал, во что верит. Достаточно было ему взглянуть на нее, и все остальное становилось неважным. Что значили право, долг и самоуважение в сравнении с ее жизнью? Или его собственным душевным покоем?
Он уже не мог контролировать свои чувства к ней. И это его безумно пугало.
Чем скорее он окажется вдали от нее, тем лучше.
– Что ты собираешься делать, когда мой дядя нас догонит? – поинтересовалась Виктория, закончив еду. Она все еще не сдвинулась с того места, на которое он ее посадил.
– Может быть, мы окажемся в Техасе раньше, чем это произойдет. Я назначен на должность шерифом Спрагом, так что нападать на меня будет противозаконно.
– Спасать меня из тюрьмы тоже было противозаконно. Ты думаешь, сейчас, из-за тебя, он станет колебаться?
– Нет.
– Что ты собираешься делать?
– Воевать.
– Знаю. Меня интересует, намереваешься ли ты его убить?
– Я не хочу никого убивать. Моя единственная цель – доставить тебя назад в Бандеру. Если я смогу сделать это без единого выстрела, тем лучше.
– А если не сможешь?
– Тогда буду драться.
– И попытаешься убить дядю Гранта?
– Сначала я попытаюсь отогнать их выстрелами. Затем буду стрелять, чтобы ранить. Только в конце я буду стрелять, чтобы убить. Может быть, в твоих глазах я презренный охотник за вознаграждением, но я не убийца.
– Ты ожидаешь, что такая убийца, как я, оценит эту разницу?
– Твой дядя может привести с собой хоть всех ковбоев Аризоны, но я все равно доставлю тебя в Техас.
– А тебе не приходило в голову, что убитым можешь оказаться ты?
– Я знал об этом еще до начала этой миссии.
– Неужели так важно доставить меня обратно?
– Не именно тебя. В каком-то смысле ты вообще не имеешь значения. Но с другой стороны, в другом смысле ты представляешь всех людей, совершивших преступление и избежавших наказания. Поэтому я возвращаю этих людей правосудию. Поэтому я возвращаю назад тебя.
– Наверное, она ранила тебя очень глубоко, если ты ненавидишь так долго и так яростно.
– Я никого не ненавижу долго и яростно, – рявкнул Тринити. – И уж наверняка не делаю это из-за какой-то женщины. Некоторые из нас глубоко верят в принципы, по которым мы живем. Когда какие-то люди нарушают эти принципы, мы ощущаем потребность предать их правосудию. Не каждый человек это может делать. Я могу и делаю.
Он не мог рассказать ей о своей неприязни к выполняемой миссии или о сомнениях, которые никак не мог отбросить. Первому она не поверит, а вторым попытается воспользоваться.
– Никто не делает это год за годом, отказываясь от нормальной жизни, если его не гонит какое-то сильное чувство, и причиной тому обычно женщина.