И на гвоздь у дверей
Батя пыльную бросит подкову.
Батя, сколько подков!..
Снарядил бы ты целый обоз.
Воевавшие дети невоевавших отцов. Есть в этом их непроизнесенном вслух упреке что-то роковое.
“...Нет царя, знать, Отечества тоже нету”
Земляк Федора Черепанова, живущий и поныне на родовых своих землях, поэт
Виктор Веригин —
представлен в альманахе циклом замечательных казачьих стихов. Все они тоже так или иначе затрагивают упомянутую выше тему — тему общерусской трагедии в XX веке. И неспроста именно описываемая автором (“Под зеленым шатром ракит...”) вековая глухомань южносибирских казачьих линий России, где “поистине будешь рад / Каждой пришлой извне собаке”, и предстает накануне трагедии своего рода гласом самой заповедной Руси, не затронутой политиканством столиц и центральных земель.
Казаки, как уж в этих краях повелось издавна, столпившись на берегу, дожидаются парохода с “Большой земли” и вестей. Откуда им знать, что с его прибытием вся жизнь их теперь уже навсегда разломится на две неравные части:
Скоро бросит он якоря,
Хмурый шкипер отдаст газету,
С подтвержденьем, что нет царя,
Знать, Отечества тоже нету.
И дальше — самое важное в понимании розановского “почему Русь слиняла в два дня, самое большое — в три”.
Порешит тут же пьяный сход
Без призывов и слов бумажных,
Что пора выступать в поход,
А за что, за кого — не важно.
Куда прибьет потом этих окраинных казачков, к красным ли, к белым, — “не важно”, потому что и те, и другие уже “без царя”, и не только “без”, но и против. Совершенно по Достоевскому — раз Царя (= Бога) нет, то все можно (= уже ничего не важно).
В начале XX века рухнул многовековой русский миропорядок. А в конце того же века — рухнул уже и “хоть какой-то”. Поэтому в большинстве своем в стихах Виктора Веригина — ушедшее. Но какая красота!
Зимняя ночь серебрится от инея.
Мирно лежит вдоль российских границ
Длинная линия, горькая линия
Спящих под снегом казачьих станиц...
И мчится по этой линии, где в каждой станице родня, тройка, правит ею молодой иртышский казак, в санях — невеста, спирт, ружье.
Так повелось здесь исконно от прадедов:
Время подходит — коси или сей.
Но уж потом, после дел этих праведных,
Свадьбы и гости по линии всей...
Вот и летит эта тройка усталая,
Радости встреч ежедневно даря.
В небе заря поднимается алая,
И, слава Богу, без крови заря.
Как тут не вспомнить слов Бунина, сказанных о Киевской Руси, растоптанной татарами: “Когда подумаешь о том, что мы потеряли — хочется кататься по земле и плакать”!