Стас вздрогнул. В памяти мелькнула белозубая улыбка японца, детская радость в глазах Спайкера, обнимающего автомат, напускное равнодушие Полынера… Незаменимых должностей нет, но как заменить человека? Особенно если за краткий период времени успеваешь срастись с ним душами. Пропитаться общим временем. Научиться делать общее дело… Да, время и выпивка – отличные лекари. Но лечить и излечивать – не одно и то же.
– Тем важнее шаг, который вы совершаете, – снова повышая голос, заговорил Моралес. – Будете ли вы достойны этих людей? Достойны их поступков? Я не знаю. Но я верю в завтрашний день, верю в наше дело. Верю в вас… Да. В наш дом снова пришли тревожные времена. Будут новые испытания, новые проверки на прочность. Но мы выстоим. Выстоим вместе, чего бы это ни стоило. Я верю. И да поможет нам всем Бог!
Зал взорвался аплодисментами. Стас хлопал в ладоши вместе со всеми, отдавая должное старику. Айк Моралес поблагодарил зал и представил следующего выступающего. Один за другим отговорили свои речи представители губернатора, глав банковского и промышленного союзов, президент городского попечительского совета. Затем на сцену поднялся Скальпель, и Стас был абсолютно уверен, что тот первым делом выкинет какой-нибудь фортель типа очередного анекдота про жену губернатора. Но тот воздержался и, хотя и разбавил речь несколькими шутками, за рамки дозволенного не выходил.
Последним у микрофона оказался тот самый невзрачный тип из ополчения. Он обвел зал тяжелым взглядом и заговорил неожиданно резким, каркающим голосом. Его речь была рваной, он словно выхватывал предложение и с силой бросал его в зал, замирал на мгновение и повторял снова.
– Очень трудно добавить что-то к сказанному. Особенно к сказанному уважаемым шефом Моралесом. Он прав. Именно вы стоите на тонком, но жизненно важном рубеже между честным человеком и мерзавцами, пользующимися слабостью нашей нарождающейся республики людей!
Что еще за республика, подумал Стас. Бред какой-то…
– И мы, сознательные граждане, всецело доверяя доблестным защитникам закона, готовы оказать вам посильную помощь!
Невзрачный снова оглядел зал, и Стас заметил, как горят на этом, в общем-то самом стандартном, лице глаза. Они словно существовали отдельно и были глазами совершенно другого человека. Человека, фанатично верящего в то, что говорит. А фанатизм, Стасу не раз приходилось в этом убеждаться, никогда не бывает здоровым.
– Годы затишья обманули многих. Нам стало казаться, что в наш дом пришел мир, что война закончилась и опасаться больше нечего. Ложь! Вранье! Война не прекращалась ни на минуту! Там, на стенах Периферии, наши солдаты гибли за это спокойствие, они несли потери, матери теряли сыновей, жены – мужей, дети – отцов! Но многим было удобно закрывать на это глаза! Не думать о той опасности, которая стоит у дверей нашего дома и никуда не собирается уходить! Несколько месяцев назад прозрели последние слепцы. Да, война продолжается, война и не собиралась заканчиваться, и обманывать себя в этот решающий для всей человеческой расы час – преступление! И я горд стоять перед теми, кто остановил мразь, прорвавшуюся в самое сердце нашей молодой цивилизации. Как бы ни называли вас циркуляры, какие бы должности вы ни носили, имя вам одно – воины! Воины духа, воины человечества, воины Бога! Приближается решающая битва! И нет уже возможности, нет времени, нет права закрывать глаза! Пришло время расе людей подняться с колен! Раз и навсегда! И чтобы наступил завтрашний день, чтобы пришел час мира, мы должны, расправив плечи и с осознанием всей ответственности, войти в час солдата, час воина, час победителя! Мы должны вновь показать, что именно человек – властелин этого мира! Вместе, плечом к плечу, мы вернем величие человечеству! Изгоним, а затем и уничтожим врага людей! А те, кто в этот час идет против закона, пытаясь нажиться на боли, на отчаянии, на тяготах, будут встречены нами. Ибо они ничем не лучше нетопырей. И заслуживают той же участи! Да здравствует закон! Да здравствует человечество! Да здравствует час воина! Да здравствует наше дело!