Земля содрогалась. Подавляя желание забраться куда-нибудь в подвал, спрятаться и переждать все, Дарья спешила к Трехарочным воротам.
— Алешенька, милый, — приговаривала она на бегу плачущему мальчонке. — Закрой, пожалуйста, глазки и не открывай их. Мы с тобой поиграем в такую игру. Хорошо?
— Хорошо, — утирая кулачками слезы, закивал мальчик.
— Сюда, в казарму! — кричала им какая-то женщина и замахала руками. Рядом с ней держались двое ребятишек, мальчик и девочка. Едва Дашка обернулась, как в то место, где стояли несчастные, ударил снаряд. Столб огня взметнулся вверх, а когда дым рассеялся, на месте женщины с детишками была лишь большая воронка. Подавив в себе страх и тошноту, Дашка прижала к себе ребенка и побежала дальше.
Огонь, смерть, разрушения — вот что встречалось ей на пути. Никто ничего не знал. Кругом паника и суета, крики и стоны раненых. В голове пульсировало страшное слово солдата — «нападение».
— Ты куда бежишь?! — перехватил ее незнакомый офицер. В отличие от остальных, он не паниковал, а собирал красноармейцев, укомплектовывал подразделения и отдавал необходимые распоряжения обезумевшим людям.
— К воротам. Выбраться из крепости, — ответила Дарья, остановившись. Она не могла больше бежать, ноги подкашивались. Пятилетний Алешка казался очень тяжелым, и она поставила его на землю, чтобы отдышаться.
— У ворот сейчас жарко, милая, туда не пробраться. Беги вон в ту казарму, — посоветовал офицер. — Там глубокие казематы, пересидите обстрел.
— Спасибо! — Дарья подхватила Алешку и побежала в направлении, куда указывал офицер.
В глубокий подвал уже набилось много женщин с детьми и полуодетых солдат-первогодков. Дети плакали, женщины причитали. Тяжелая атмосфера безысходности и страха действовала угнетающе. Время тянулось медленно. Что происходило наверху, было никому не известно. Взрывы еще слышались, но уже реже.
— Неужто война? — тихо плакала женщина в ночной рубашке. На коленях у нее спала девочка лет четырех.
— Просто провокация, — возразила другая. — Все скоро закончится.
Дарья в душе согласилась с первой женщиной. По массированному вражескому огню и масштабам разрушений даже гражданскому дилетанту становилось ясно, что это не провокация. Слишком много сил задействовала германская сторона.
Люди просидели в душном подвале несколько дней. У них не было ни воды, ни еды. Дети постоянно плакали.
Алешка показал себя стойким мальчуганом. Он был весь в отца. Дядя Володя с пеленок воспитывал в нем солдата. Чтобы хоть как-то отвлечь его от суровой действительности, Дарья постоянно с ним разговаривала, упрашивая несколько раз пересказывать фильм «Чкалов». Мальчуган с удовольствием в красках описывал увиденное на экране кинотеатра. Но как ни отвлекала она его, избежать вопросов о маме и папе и почему их еще нет не удалось. Дашка сказала ему, якобы выдавая большой секрет, настоящую военную тайну, что папу и маму срочно вызвали на учения и все, что происходит вокруг, это понарошку. Алешка удовлетворился ответом и торжественно обещал тайну хранить и стойко держаться, чтобы не опозорить своим поведением родителей.