Она уже почти прошла через зал, когда ее взгляд уловил что-то, что заставило приостановиться и оглядеться, не боясь, что кто-нибудь воспользуется случаем и потянет ее к себе на колени. Что-то в этом пестром антураже поменялось, но что? Мгновение спустя она поняла, в чем дело. За столиком, почти у самой барной стойки, сидел человек. Он потягивал из кружки пиво и смотрел на нее, замешкавшуюся у самых ступеней. Быть может, ничего странного в том и не было, что вместо привычной для многих бродяг защитки он носил черный плащ с поднятым воротом, а на голове вместо шлема — тряпичную кепку, но у него напрочь отсутствовала правая часть лица, и это заставило Лену прикипеть к земле. Она вдруг поняла, что этому человеку совершенно нет дела ни до жителей Каран-Ямы, ни до посетителей «Трех братьев», что он тут с одной-единственной целью…
Кудесник…
Кто-то не выдержал и все же потянулся к Лене, но сверкнувшее лезвие рассекло ему ладонь. Молодой бродяга выматерился, вскочил на ноги, но, встретившись взглядами с Леной, понял, что если он не отстанет от нее, она воткнет нож ему в глаз, сделал шаг назад и сел, освистанный и облитый всеобщим презрением. Лена поднялась по ступеням на второй этаж и вошла в комнату номер тринадцать.
Она очень боялась, что «полулицый» уже здесь, но застала внутри лишь своего спутника. Свет он не зажигал, потому что был совершенно голым. Мерцающий снаружи неоновый свет названия бара периодически окрашивал его контур в синий и красный цвета. Он стоял лицом к окну, опустив голову и вытянув руки по швам. Его била мелкая дрожь. С забрызганных пеной губ слетали неразборчивые слова, глаза были приоткрыты, но зрачки закатились под веки.
— Боже, что с тобой? — Лена бросила рюкзак и метнулась к Егору, подняла ему голову и с размаху ударила по щеке.
Но на Егора это не подействовало. Он бормотал что-то, стонал, скрипел зубами и снова бормотал. Будто просил кого-то о чем-то, умолял не делать…
Его тело более не нуждалось в медикаментах. Раны на руках непостижимым образом затянулись, множественные синяки исчезли, а ссадины на теле, которые еще недавно кровоточили, зарубцевались, будто бой происходил не полдня назад, а год или два.
— Как это у тебя?.. Как ты?
После нескольких попыток привести бродягу в себя Лена отступила на шаг и еще раз ошеломленно оглядела его тело, дабы убедиться, что ей не чудится. А тот вдруг перестал трястись, сжал кулаки и открыл глаза.
Лене показалось, что от этого его взгляда у нее остановилось сердце. Не говоря ни слова, он сделал к ней шаг, и его губы показались ей теплыми, мягкими и сладкими. Это ощущение было ей внове, она никогда раньше не целовалась, и в ней смешались неловкость и испуг. Ее сердце, молчавшее еще мгновенье назад, сейчас стучало, как прущий на всех парах поезд.