Хотя как это часто у нас бывает, нужное дело не обошлось без скандала. Одного лектора Нефёдов «уволил» после первого же занятия. Этот демагог, вместо того чтобы готовить людей к реальным боям, стал убеждать аудиторию, будто у американцев плохие лётчики, да и самолёты тоже не чета нашим. Борис вскипел. Особенно Нефёдова возмутило, что некоторым его подчинённым разглагольствования преподавателя явно пришлись по вкусу. Лёня-Красавчик даже заявил, что маленькая победоносная война это как раз то, что ему сейчас нужно.
В конце тридцатых годов многие тоже кричали, что если завтра война, разгромим врага на его же территории. В то время тоже всячески поощрялось преувеличение мощи Красной армии и принижение возможностей её потенциальных противников. Какую страшную цену пришлось заплатить за пустую браваду, теперь знали все. К концу 1941 года в ВВС РККА практически не осталось самолётов, а хороших лётчиков можно было пересчитать по пальцам. И даже через год — в 42-м — мы всё ещё платили тремя своими крылатыми машинами за каждый сбитый немецкий «мессершмитт» или «юнкерс». Чего стоило переломить такую тенденцию, Борис знал не понаслышке.
Тем не менее в Корее мы, кажется, вновь наступали на те же самые грабли. Правда, на начальном этапе войны ещё действовала система, благодаря которой мы когда-то одолели Люфтваффе. Только прибывающее из Союза пополнение постепенно вводилось в бой. Ставка делалась в основном на опытных асов с опытом Великой Отечественной войны за спиной. А необстрелянных ребят зачисляли в успешно работающие эскадрильи, прикрепляли к матёрым воякам, которые учили своих юных ведомых по принципу «Делай как я», а в случае чего могли и защитить растерявшегося мальчишку.
Такая взвешенная стратегия позволила быстро добиться полного превосходства над противником. Американцы и их союзники боялись приближаться к районам, которые контролировали наши перехватчики. Получив приказ прорываться через «Аллею МиГов», многие западные лётчики спешили привести в порядок свои дела, написать завещание. Участились случаи, когда штатовские пилоты разрывали контракты с военным ведомством, не желая быть камикадзе.
Но к середине кампании ситуация начала меняться не в нашу пользу. Если американцы быстро сделали выводы из своих первоначальных просчётов и стали неуклонно только прибавлять в качестве подготовки своих лётчиков и модернизации самолётов, то мы, напротив, беспечно почивали на лаврах и разбазаривали оплаченный потом и кровью успех. Примерно в середине 1951 года в высоких штабных инстанциях возобладало мнение, что господство в воздухе отныне нам гарантировано. Какой-то высокопоставленный дурак предложил использовать корейский театр военных действий как полигон для повышенной подготовки нового поколения офицеров-лётчиков. Идею поддержали в Главкомате ВВС. Предполагалось, что благодаря такому решению уже к 1954 году лётный состав советских Военно-Воздушных Сил будет на 80 процентов состоять из неопытных вояк. Руководству страны такая перспектива не могла не прийтись по душе.