Она попробовала оглянуться, пошевелиться, несколько ниточек лопнули от ее движения и повисли.
— Иди сюда-а-а... — тягучим шепотом приказало серебро.
И Машка летела на голос в серебряный раструб.
— Вернись немедленно!! Слушай меня! Иди ко мне!! — громко приказали сзади.
«Мне нужно туда, я не могу к тебе, мне туда, в серебряный выход...» — хотелось объяснить ей тому, кто звал.
И она стала медленно поворачиваться назад, чтобы сказать, паутинки лопались от ее усилий и повисали бахромой, но на их месте заплетались новые.
Сейчас она повернется! Сейчас! И посмотрит, кто ее догоняет, и скажет, что не может.
Откуда-то она знала, что это очень важно — сказать!
— Сюда-а-а... — приказывало серебро.
Ей удалось повернуться боком, и она увидела Диму. Собрав силенки, Машка стала открывать рот, разрывая паутину.
— Дима, ты пришел попрощаться?
Ей хотелось высвободить руку и погладить его по лицу, прощаясь. Он что-то говорил, она не слышала — тянула руку из плена.
— Ты мне нужна! Здесь! Немедленно вернись! — Почему-то он очень злился и щурил золотые глаза, словно дрался с кем-то.
«Я ведь ничего такого не сделала!» — хотелось ей сказать.
Он протянул руку и дернул ее за волосы, у нее мотнулась голова, и нитки на лице порвались.
— Маша! Немедленно иди ко мне!! — Он придвинулся близко-близко, смотрел прямо ей в глаза. — Слушай только меня! Давай! Ты сможешь! — И снова дернул за волосы.
— Иди сюда-а-а... — позвало серебро, но тише, чем прежде.
«Но он же говорит: «Сюда», — возразила она Диме.
— Никого больше! — приказал Дима.
Ей хотелось к Диме.
Паутины тянули, голос звал: «Сюда...»
«Я хочу к Диме!» — возразила Машка голосу и медленно повернулась к серебряному раструбу спиной.
Нитки полопались одна за одной, отпустили ее и пропали в трубе. И сразу стало очень больно — везде-везде. Больно и жарко.
Ей надо отдохнуть.
И кто-то укачивал ее на руках и шептал что-то на ухо.
И это были в этот момент одни на всем белом свете правильные руки и один на всем белом свете правильный голос, который прогнал черную трубу.
— О боже! Зачем я об этом вспомнила.! — расстроилась Машка.
Она быстрыми глотками допила вино в бокале.
До сих пор боялась еще раз пережить тот бред, помнила, какой животный убивающий ужас испытала тогда. Это сегодня, обладающая знаниями мифологии, мистики, верований, кое-каких тайн и эзотерики древних племен, Мария Владимировна четко понимала, что умирала тогда, находилась в безвременном измерении, в которое вломился за ней Дмитрий Победный, чтобы вернуть.