Странно, зачем ему был нужен весь этот спектакль? Мог нас сдать на чеченском блок-посту. Или здесь попытаться убить. Пятнадцать лет по тюрьмам и зонам, и так облажаться?!
— Ты его не убил? — поинтересовался я.
— Нет, через пару минут очухается. Вытащи его на улицу, — Андрей бесцеремонно вытолкнул Мустафу наружу. Тот упал набок, головой вниз. Я вытолкнул ноги, потом мы усадили его возле колеса, пару раз шлепнули по щекам. Агент начал приходить в себя.
— Андрей, ты же несильно его ударил его по солнечному, а он вырубился, и так надолго. С чего это?
— Главное не с какой силой бить, а куда! Не забудь, что я ему еще немного зрение испортил, два небольших болевых шока сливаются в один большой, плюс нарушение дыхания. Недостаток кислорода и прочая лабуда.
— Где научился?
— На мумиях тренировался, — усмехнулся Рабинович.
— Ну вот, вроде очухался. Что, дядя, будешь говорить?
— А где я? — Мустафа мотал головой, нормальный цвет лица начал к нему возвращаться.
— В гробу будешь, на верхней полке, если будешь чудить! — пообещал ему Коэн. — А ну, говори, что за фокусы! Какого черта ты решил, что мы тебя убьем?
— А вы себя видели со стороны? — вопросом на вопрос ответил перепуганный агент.
— Не понял, поясни, — попросил я.
— Когда вы смотрите на чеченца, вы хотите его убить, это у вас в глазах написано.
— И все?
— Все, — Мустафа вытер пот со лба.
— Ну и дурак ты! На, держи, — я протянул ему оба пистолета, предварительно вынув обоймы, затворы передернул, два патрона вылетели в траву. Обоймы бросил в бардачок.
— Поехали? Или тебе деньги не нужны? — перешел на деловой тон Рабинович. — Время — деньги. Каждые десять минут — минус сто долларов. Ну, и?
— Едем, — Мустафа тряхнул головой.
Деньги он любит, это тоже хорошо. Трезвый расчет в данном случае лучше эмоций.
Быстро погрузились в машину, тронулись в путь. Теперь уже Андрей сел на переднее сиденье, и, вытянув шею, смотрел за дорогой. Было видно, что Андрей выискивал знакомые ориентиры.
Я же страховал Рабиновича от неожиданностей. Меня сейчас интересовал лишь агент. Если бы он выкинул какой-нибудь фортель, я готов был мгновенно блокировать его голову, шею и правую руку. Про себя мысленно несколько раз проработал, как именно я буду это делать. Только дернись, Мустафа. Только дернись, дай мне шанс.
Так мы ехали по лесной дороге около часа, было видно, что дорога не пользовалась популярностью у местного населения: почти заросшая травой, колея чуть заметна. Конечно, был шанс нарваться на мину, оставленную как нашими войсками, так и духами с прошлой войны. Как странно говорить о войне в прошедшем времени. Сам воевал совсем недавно, а вот поди-ка, она уже прошла, вернее не прошла, а мы ее проиграли. Вернее даже будет сказать — за нас ее проиграли…