- О чем вы говорите? Мы же обедаем! Разве можно за столом говорить о подобных вещах?
Кэтрин решила, что наивность Эмил ослабит ее привлекательность для Парлана, который считался человеком светским. Он как раз относился к типу людей, готовых посчитать подобную неискушенность проявлением глупости, и Кэтрин решила продолжить в том же духе.
- А я вот считаю, что это самое подходящее место и время, промурлыкала она и провела кончиком языка по губам со значением, понятным каждому сидевшему за столом мужчине.
Однако эта стрела пронеслась мимо Эмил, что сразу же заметил Парлан. Разумеется, они занимались любовью, но пока не достигли той стадии, на которую намекала Кэтрин.
Парлан берег девушку, помня о ее невинности.
На этот раз Эмил быстро догадалась, что леди изъясняется исключительно двусмысленностями. Попросив Лагана налить ей бокал вина, она близко наклонилась к нему и прошептала:
- Мне кажется, что она всякий раз вкладывает в свои слова неприличный смысл. Я права или нет?
- Можешь не сомневаться, Эмил. Кэтрин шлюха, и, боюсь, с манерами у нее не все в порядке. Не обращай на нее внимания. - Лаган в упор взглянул на кузину:
- Ты становишься несносной, Кэтрин.
- А ты, кузен, неожиданно превратился в праведника.
Что-то слишком поздно, если тебе вдруг пришло на ум защищать нравственность этого ребенка.
Эмил передернула плечами и тихо сказала Лагану:
- Если она еще хоть раз назовет меня ребенком, я за себя не отвечаю.
Парлан наконец оставил попытки делать вид, что занят исключительно беседой с Малколмом. Он-то отлично знал, как претит Эмил сама мысль, что кто-то считает ее ребенком. Блеск в глазах девушки подсказал ему, что ее терпение вот-вот лопнет, и Парлан стал ожидать очередного выпада Кэтрин.
- Я не знала, что Парлан любит молоденьких, но в данном случае он перешел все мыслимые границы - похитил девочку прямо из колыбельки!
- Ну хватит! - прошипела Эмил и вскочила на ноги.
Она схватила в руки первое попавшееся блюдо с десертом из фруктов и сливок и, прежде чем Кэтрин поняла, что случится в следующую минуту, швырнула его в даму. Оружие было нацелено верной рукой, так что речь Кэтрин получилась смазанной в прямом смысле слова. Ругательств, которыми она затем огласила стол, уже никто не слышал, поскольку хохот стоял оглушительный.
Эмил, однако, это не доставило такого удовольствия, как окружающим, хотя Лаган и потащил свою злополучную кузину чиститься и мыться. Девушка была оскорблена тем, что ее назвали ребенком, но отреагировала на это оскорбление именно так, как это сделало бы дитя. Чрезвычайно уязвленная собственным глупым - на ее взгляд - поведением, она торопливо заняла место за столом.