– Не велика барыня, – огрызнулась Надежда, – послушаешь еще! Или уши арендовала, боишься, как бы не увяли до срока?
– Ты, Суханова, намекала, что у тебя проблемы? А вдруг я чем-нибудь помогу?
– Со своими разберись, небось тоже дергаешься. Не обольщайся, не женится на тебе этот хмырь. Таким девочек подавай, нещипаных курочек. На хрена им сорокалетние клуши!
– Давай не будем валить все в кучу. Со своей проблемой я сама разберусь, а на твою остается пять минут. В четыре мне надо быть у врача.
– Рожать скоро?
– Скоро, – не стала вдаваться в подробности Татьяна. – Рассказывай, с чего ты вдруг кинулась на меня, как дикая кошка?
– Когда я тебе прислуживала...
– Помогала.
– Ходила в служанках, и нечего щадить мое самолюбие. Что было, то было, стыдиться не собираюсь. Иногда жизнь и не на такое унижение заставит пойти. Так вот, когда я убирала твою квартиру, познакомилась с мужиком. Красивый, гад! Ростом под два метра, косая сажень в плечах, язык подвешен, и не жадный. Ненавижу жлобов! Был в нем какой-то кураж, – мечтательно вздохнула она, – казалось, мог бросить к моим ногам что угодно. А у меня ноги хоть и длинные, но все в венах, к ним не то что бросаться – подойти охотников нет. Я и растаяла. Сначала встречались тайком, потом в открытую на свиданки бегала, мужа перестала стесняться. Добегалась! Оказалось, от кандидата наук к уголовнику шлендрала. Вот как голову заморочил, мерзавец! Нет, ну ты скажи, Лебедева, почему это бабы такие дуры?
– Вопрос всех времен и народов.
– Спасибо, значит, не я одна такая. Короче, попросил он у меня второй ключ от твоей квартиры. Сказал, хочет сделать сюрприз.
– И ты поверила.
Она безразлично пожала плечами.
– Естественно. Я бы для него не только ключ сделала – твою голову на блюде принесла, уж прости. К тому же там постоянно находился этот белобрысый. Кто сунется в чужую квартиру, когда в ней люди? Да и воровать особо нечего: драгоценностей нет, баксов тоже. Колька был в курсе, что поживиться нечем.
– Боже мой, Суханова, да разве можно быть такой идиоткой?
– В этой жизни, Танька, можно все, особенно влюбленной без памяти бабе.
– Ты в курсе, что твой ненаглядный одному голову проломил так, что парня едва удалось спасти, другого похитил? Знаешь, что за это бывает? А ты, выходит, сообщница. Не боишься, что я сейчас в милицию пойду?
– Нет. – Надежда закурила из своей пачки новую сигарету, глубоко затянулась и неожиданно весело подмигнула. – Не боюсь, Лебедева. Потому как ты такая же дура. Только твой бандит в цивильном ходит да в верхах тусуется, а мой парился при жизни на нарах, теперь – в аду. Вот и вся между нами разница. Ладно, топай к врачу, я посижу здесь, подумаю. Мне тут нравится, – одобрительно обвела она взглядом уютный маленький двор, – сейчас уже в Москве таких двориков не найти. А ты, Лебедева, если надумаешь поплакаться в жилетку, заходи. По старой дружбе выслушаю.