Именно благодаря Паоле нам удалось узнать то, что не удавалось даже Савве.
Савва лишь подозревал, что Великая княгиня могла встречаться с Иосифом Волоцким и что-то в тайне обсуждать с ним. Теперь же мы знаем точно — она действительно с ним встречалась совсем недавно во время вышеупомянутого «Собора на еретиков», и даже по обрывкам фраз, которые вытянул из своей женушки наш Степан, можно предположить, что речь идет как раз о том, чего мы постоянно опасаемся: Софья хочет возвести на престол своего сына Василия и готова ради этого на все. Вокруг нее постепенно, медленно, но верно, собирается группа единомышленников, а игумен Иосиф их духовный наставник.
Этими двумя достижениями ограничиваются добрые вести, дальше — только дурные.
К моему огромному изумлению, несмотря на то, что для этого были призваны несколько десятков наших лучших людей, нам не удалось ни на шаг продвинуться в расследовании более чем странных обстоятельств смерти Ивана Ивановича. Всем своим существом я чувствую, да нет, не чувствую — уверен — это дело рук Софьи, но как ей это удалось, не могу вообразить. Детальнейшим образом было проверено абсолютно все — нигде, ни в чем не содержалось никакой отравы, но меня тревожит доктор Леон, с которым я лично разговаривал за день до кончины Ивана Ивановича. Когда состояние больного на глазах катастрофически ухудшалось, этот лекарь заверил меня, что он не видит никаких оснований подозревать яд, и, по его мнению, это всего лишь сильное и резкое обострение камчуга.
Правда, есть несколько любопытных обстоятельств.
Во-первых: очень странно, что доктор Леон был схвачен и отведен в темницу с такой поспешностью, как будто кто-то с минуты на минуту ждал смерти Ивана Ивановича и готовился немедленно убрать опасного свидетеля. Мне стало известно, что доктора схватили в тот момент, когда он, по-видимому, детально осматривал тело покойного. Стражники, взявшие его, проговорились нашим людям о том, что когда они вошли, покойник лежал на столе совершенно обнаженный, а доктор Леон внимательно ощупывал и осматривал его.
Во-вторых: несмотря на все наши усилия, на все наши связи, в течение сорока дней пребывания доктора Леона в темнице, нам не удалось добиться того, чтобы хоть один человек под каким бы то ни было предлогом, мог бы с ним повидаться до казни.
Гораздо позднее, совсем недавно, я узнал, что с одной стороны был самый жесткий приказ, исходящий от Великой княгини не допускать к доктору никого, даже священника, мотивируя это тем, что у нас нет иудейских раввинов, а никто другой не мог бы отпустить несчастному грехи перед смертью; с другой стороны — Иосиф Волоцкий пригрозил самыми строгими карами любому священнослужителю, который вздумает посочувствовать узнику и посетить его… Вот я и думаю в чем же причина этих мер? Уж не обнаружил ли чего-нибудь доктор Леон, да только не успел никому сказать…