— Кажется, нет, — озорно улыбнулась Николь, проскользнув мимо Шарлотты в спальню. — Перестань хмуриться, как ворчливая старая дева, которая знать не знает, что такое веселье, потому что сама никогда в жизни не смела развлечься.
— Да, я такая. Деревенщина, не имеющая понятия о развлечениях. Пожалуйста, ложись спать, Николь, — устало сказала Шарлотта. — Прямо сейчас ложись.
— Нет! — Девушка подскочила к Шарлотте и схватила ее за руку. — Ты собираешься рассказать ему, да? Я только что сказала тебе что-то гадкое, и ты собираешься наябедничать? Мне так жаль, Шарлотта. Я не должна была говорить, что ты никогда не знала развлечений.
Она бросилась к Шарлотте и крепко обняла ее.
— Пожалуйста, Шарлотта! Пожалуйста, не говори! Он может забрать у меня Джулиет.
— Не думаю, что Раф сделает это.
«Нет, он может это сделать, — вздохнула Шарлотта. — Похоже, это подходящее наказание и, возможно, единственный способ уберечь Николь».
Уткнувшись лицом Шарлотте в шею, Николь расплакалась. Ее судорожные рыдания растопили бы и более твердое сердце, чем у Шарлотты.
— У меня есть Лидия и есть Джулиет. И больше никого. Пожалуйста…
Отстранив девушку, Шарлотта посмотрела ей в глаза, которые напоминали затонувшие фиалки.
— Мы отправимся в Лондон в конце марта. Ты обещаешь мне, что до тех пор не станешь ездить на Джулиет по ночам? Обещаешь ездить только днем, в сопровождении грума, если это будут прогулки за пределами имения, и только в дамском седле? Потому что если ты не пообещаешь мне…
— Обещаю! Обещаю от всей души! — горячо воскликнула Николь. — О, ты самая лучшая подруга! Я надеюсь, Раф женится на тебе и мы станем сестрами! Разве это не замечательно?
Они несли его домой на воротах — Джон Каммингс и четверо работников, которые увидели, что произошло, и бросились на помощь. До Рождества оставалось шесть дней.
На полпути Раф решил, что с ним уже достаточно понянчились, и приказал остановиться, чтобы он мог встать.
— Но, ваша светлость, у вас разбита голова, — запротестовал Джон, когда Раф, ощущая лишь легкое головокружение, упрямо пытался подняться.
— Я знаю, Джон, — сказал Раф, осторожно прикасаясь к шишке на лбу. — Кому, как не мне, это знать. Но, черт побери, я не понимаю, что произошло. С Бонн никогда прежде такого не случалось. Хотя нет. Помню, что не так давно мне пришлось близко соприкоснуться с дорогой. Но я знаю, почему это случилось.
Он заметил, как Джон Каммингс быстро и озабоченно переглянулся с одним из работников.
— Джентльмены? — приподнял он бровь и тут же, ощутив боль, опустил ее, глухо выругавшись. — Джон? В чем дело?