-- Твою мать, это ведь...
-- Что еще?
Леший спросил очень тихо, но с таким напором, с каким умеют спрашивать только опытные чекисты, люди, которым отвечают все и всегда. Хорошо что мне нечего было скрывать:
-- Возможно светятся инертные газы или еще какие-нибудь другие примеси в верхних слоях атмосферы, -- я поднялся на броню и встал рядом с приятелем. Разговаривать так было гораздо удобней.
-- И что это значит? -- Загребельный сразу насторожился. Чутьем старого матерого волка он почувствовал, что происходит что-то неладное, нехорошее, да только пока не мог въехать что именно.
-- Их чересчур много. Необычайно много для Земли.
-- Нас травят? -- подполковник непроизвольно сжал кулаки.
-- Полагаю, дела обстоят гораздо хуже. -- Так вышло, что сказано это было достаточно громко, а потому на меня тут же уставились еще и Соколовский с Нестеровым. Пришлось расширить круг участников разговора до четверых: -- Какая-то хрень твориться с атмосферой... она меняется, подстраивается под что-то...
-- Или под кого-то, -- добавил Мурат Ертаев, оповещая, что за ходом нашей беседы следят и внизу.
Похоже мы и впрямь стали говорить слишком громко. Неведомый, невидимый некто подслушал. Он тут же решил лишить полковника Ветрова всех доказательств его смелой гипотезы. Багровый восток стал быстро тускнеть. Краски выцвели, картинка смазалась. Складывалось впечатление, что художник, набросавший этот смелый эскиз, вдруг опомнился, устыдился своих фовистских экспериментов и тут же кинулся приводить пейзаж к канонам грязного, серого и до тошноты жизненного импрессионизма. Буквально через несколько минут вокруг уже простирался тот самый мир, который мы так хорошо знали.
-- Все, представление окончено, -- мне оставалось лишь констатировать очевидный факт. -- Солнце поднялось выше. Очевидно под таким углом эффект не наблюдается.
Мне никто не ответил, да и вообще вокруг повисла гробовая тишина. Слышалось лишь дыхание стоящего рядом Лешего. Он глубоко втягивал ноздрями воздух, как видно стараясь уловить в нем новые незнакомые примеси. Зря старался. Очень немногие газы можно вот так запросто учуять на нюх.
-- Почему мы не видели этого раньше? -- наконец осмелилась подать голос Лиза.
Как по команде все повернулись ко мне. От этих жаждущих правды глаз, от горящей в них надежды, что сейчас подскажут и научат я почувствовал себя Лениным на броневике.
-- Наверное, это стало заметно совсем недавно. Может свою роль сыграли температура атмосферы, всплеск солнечной активности или еще что... -- Пришлось отвечать первое, что взбрело на ум. Скорее всего именно поэтому уверенности в моем голосе было малость поменьше, чем у вождя мирового пролетариата.