— Значит, твой эгоизм погубит все надежды Беатрис?
— О, бабушка переживет!
— Ты уверена? Она сильно болела последние несколько месяцев…
— Это не так.
Мигель насмешливо улыбнулся.
— Откуда ты знаешь, детка? Тебя же здесь не было.
— Не смей осуждать мои поступки или читать мне лекции! Ты здесь никто. Это мой дом и моя семья!
— Если ты такая преданная внучка, почему же не вернулась, когда Беатрис заболела? Почему не села в первый же самолет, когда все думали, что она может не выжить?
Сердце Виктории чуть было не остановилось. Мигель, должно быть, нарочно разыгрывает ее, пытается причинить ей боль?
— Это неправда!
— Она чуть было не умерла.
Его слова потрясли ее так глубоко, что на глазах снова выступили слезы.
— Ты преувеличиваешь.
— Мне бы этого хотелось. Но я говорю правду. Видишь ли, Вики… — начал Мигель, а она внутренне содрогнулась от того, как презрительно прозвучало в его устах это «Вики», — в отличие от тебя я и Уильям были здесь. Мы наняли медсестру и Джинни, потому что миссис Грифитс не справлялась одна, уговорили Беатрис пройти необходимое обследование и в дальнейшем выполнять все рекомендации врача. Но поскольку Уильям заключил выгодный контракт, твоя бабушка просила его не приезжать к ней часто. Я же навещал ее каждый день, сидел у ее кровати, когда ей становилось плохо или не с кем было поговорить.
— Никто не сказал мне. Никто не позвонил.
— Ты сама запретила звонить тебе. Да и Беатрис не хотела тебя беспокоить.
— Но ведь это был исключительный случай!
— А сама ты хоть раз позвонила?
Виктории показалось, что ветер стал холоднее, и она зябко поежилась. Это не его дело. Она не обязана отчитываться перед ним.
— Я предупредила. У меня были веские причины.
Как нелепо все это звучало! Но Мигель все равно никогда не понял бы глубины ее горя, тяжести утраты.
— Какие? Ты захотела поразвлечься? — иронично спросил он, намекая на когда-то неосторожно брошенную ею фразу.
— Я бы обязательно вернулась, если бы знала.
— Беатрис уже немолода, потеряла горячо любимого мужа. А у тебя на уме были лишь развлечения.
— Это не так.
— Правда? — Мигель отвернулся, неодобрительно покачав головой. — Ты не ценишь того, что имеешь. Беатрис желает тебе и Уильяму только добра. Она готова пожертвовать всем ради вас. Кстати, я впервые за последнее время вижу ее такой счастливой.
Виктория нахмурилась. Бесполезно доказывать ему что-либо. Однако она приняла Твердое решение: бабушку она сегодня ни за что не разочарует, даже если потом придется горько пожалеть.
— Зачем ты говоришь мне все это? Чего ты хочешь? — спросила Виктория, прежде чем отважиться на отчаянный шаг.