— Леди и джентльмены, а также те, кто по факту рождения не является ни тем, ни другим, давайте позволим беспрепятственно проехать нашим высоким гостям: герцогу и герцогине Сент-Джайлза.
Дверца кареты распахнулась, больно ударив Гриффина по плечу.
— Лучше соглашайтесь, герцог, — сказала Харриет, — или я не ручаюсь за последствия.
Гриффин подчинился. Он не смог бы поднять руку на брата Харриет, который выглядел точь-в-точь как его сестра. Карету никто не тронул, и экипаж выехал на темную улицу. Харриет устроилась рядом с герцогом, не сказав ни слова против, когда он прижал ее ближе. Туфли, сброшенные в парке, лежали на сиденье напротив. Гриффин подумывал, не заставить ли Харриет надеть их. Но вместо этого он взял ее ступню в ладонь.
— Вы холодны, словно труп! — воскликнул он. — Дайте-ка мне вторую ступню, чтобы я смог растереть их. Нужно разогнать кровь по венам, тогда ноги согреются. Можно заболеть, разгуливая без обуви.
— Какой вы порой суетливый, ваша светлость. Со мной все в полном порядке.
Он должен был поверить ей на слово. Но, разумеется, один раз прикоснувшись к ней, он уже не мог остановиться. Одним движением он стянул с нее подвязки и напрочь испорченные чулки. Ощущение теплой обнаженной плоти Харриет под рукой манило его сильнее, чем попрошайку на банкет. Не каждый день женщина бросала ему свои туфли и заставляла бегать за ней по трущобам. И не каждый день у него появлялась легальная возможность массировать прекрасные икры, продвигаясь, дюйм за дюймом к бедрам Харриет.
Он ждал возгласов протеста, но когда посмотрел на Харриет, то увидел, что та блаженно закрыла глаза.
— Боже правый, Харриет, — сказал он со смехом, — вы умеете превратить обычный день в праздник. Почему вы мне сразу не сказали, что это ваш брат? Это сильно облегчило бы жизнь нам обоим.
Харриет вздохнула и улыбнулась с некоторым сожалением. В глазах ее вспыхнула такая страсть, что мысли Гриффина устремились в непроглядную и волнующую тьму.
— Все случилось так быстро, — сказала Харриет. — Я разозлилась. Меня легко вывести из себя. Не зря же у меня рыжие волосы.
Гриффин покачал головой:
— Что ж, думаю, сегодня я нагляделся на Лондон больше, чем хотел.
Харриет уселась поглубже на сиденье.
— Мне раньше никто не растирал ступни, — промурлыкала она таким голосом, будто вот-вот готова была уснуть. — Это так приятно. У вас нежные руки.
Гриффин сглотнул.
— Должен признать, мои руки сейчас борются с искушением.
— Это лучше, чем бороться с уличной бандой, как вы думаете?
Он пожал плечами:
— С этим трудно не согласиться.