— Мы поправляемся, — сказала она.
Натаниэль посмотрел на похлебку из хлеба и пообещал:
— Утром у вас будет молоко, ложитесь, мы накормим их сами.
Мы увидели четвертую подушку и откинутое одеяло, это и была постель, из которой бедняга с трудом встала, чтобы накормить семью.
— Мы-то справимся, ведь многие вовсе не могут двигаться.
Она стала на колени перед постелькой младшего ребенка и поднесла ложку с теплой кашицей к его бледным губам.
— Ее заботы не дают ей умереть, — прошептал нам Натаниэль, и мы снова вышли в ночь.
Живых нашлось еще человек двадцать. В одном из домов, где обе верхние и нижние комнаты были заставлены кроватями, мы обнаружили восемь человек, за которыми присматривал слепой старик. При нашем появлении он повернулся и сказал:
— Я знал, что ты вернешься, Вальтер. Ты нашел корову?
Сначала я думал, что он бредит, но когда мы заговорили, он спросил:
— Ваши голоса мне не знакомы. Я слеп, как видите. Что вам здесь нужно?
— Мы хотим помочь вам, насколько это в наших силах.
— Нам нужно молоко. Вы не видели мальчика с коровой? Вальтер, внук, юный негодник. Слишком долго он ищет корову, чтобы подоить ее.
Кто-то из подопечных старика бредил, некоторые лежали в забытьи, но никто не просил воды, не молил о помощи. Я с любопытством спросил:
— А вы сами не болели?
— В этот раз нет. Такая вспышка уже была в этой местности два года назад, перед нашествием индейцев. Это проклятое место. Тогда я и переболел. Это не возвращается.
Мы пообещали утром принести ему молока и все необходимое, а сами отправились дальше.
В большинстве случаев мы могли только поднести воду к пересохшим губам страдальцев, которые уже несколько дней оставались без ухода. Натаниэль заставлял меня кипятить каждую каплю жидкости.
— Я подозреваю, что все дело в воде, — объяснил он. — Источник находится в низине, вода в нем застоялась и отдает зловонием. Наверное, они бросают туда мусор и спускают отходы. В Зионе мы все устроим по-другому.
«Да, — подумал я, — если доживем».
Ночь уже близилась к концу, но Эли добросовестно стоял на своем посту и сразу же ответил на сигнал моего фонаря, которым я размахивал с моста. Еще до рассвета Энди, Ральф Свистун и Тим Денди, Томас Крейн и Моисей Пикл спустились с холма, неся завтрак для всей нашей экспедиции. После еды Натаниэль вытащил бумагу и карандаш и написал записку для Эли с указанием подоить коров и оставить ведра с молоком на полпути, где мы должны были забрать их. Затем, привязав бумагу к камню, Тим забросил его как можно выше на склон. Через полчаса ведра с молоком были на назначенном месте. В тот день мы собрали всех больных в двух домах, оставив на своем месте только две семьи, которые выжили под присмотром женщины и слепого старика. Мы убедились в том, что позаботились обо всех, и лишь отсутствие мальчика Вальтера, о котором говорил слепец, вызвало наше беспокойство. Поэтому я взял на себя поиски ребенка. Нашел я его лишь после полудня, лежащим в дальнем конце луга с ведром, зажатым в похолодевшей руке. Однако он еще был жив, и, с трудом ковыляя, я потащил его к нашему временному госпиталю. В этот день мне как никогда мешала больная нога, но, тем не менее, я справился. Тим и Ральф принялись рыть могилы, и чуть попозже, освободившись от наших нехитрых забот по уходу за больными, мы присоединились к ним, взяв на себя задачу переноса трупов. — Нужно отслужить по ним панихиду, — предложил Натаниэль. — Я попрошу Эли прислать мистера Томаса.