- Меня этот холод крайне занимает.
Он опять ушел к себе в спальню и вернулся с аккуратной коробкой, в которой лежал термограф. Ингрем положил его на стул посреди мастерской, и мы, слава Богу, покинули эту комнату и поспешили к Максу и Памеле, которые грели над огнем в камине шоколад в кастрюльке.
Макс пришел в себя быстрее всех. Он отправился на кухню, принес поднос с чашками, разлил в них шоколад, а сверху положил взбитые сливки. Ингрем, погруженный в раздумье, рассеянно отхлебывал из своей чашки. Памела, откинувшись в глубоком кресле, постепенно приобретала свой обычный вид. Она была довольна сеансом.
- Мы и ждать не могли таких блестящих результатов, правда? - воскликнула она.
- Да, я никак не ожидал ничего подобного, - с благодарностью обратился к Ингрему и я.
Тот покачал головой:
- Не уверен, что это можно считать удачей.
Лицо Макса разочарованно вытянулось.
- Но ведь все совпадает с тем, что здесь творится, - сказал он.
- Да, это я вижу, - ответил Ингрем. Он повернулся к Памеле. - По-моему, вы могли предугадать едва ли не каждое слово призрака, не правда ли? - Голос его звучал сухо, почти саркастически. Памела ответила ему недоуменным взглядом:
- Но ведь все прошло хорошо, почему вы недовольны?
- Слишком хорошо.
Умерив наши восторги, мы ждали, что нам объяснит Ингрем.
- Скажите, - продолжал он, - вы много говорили и думали об этих женщинах, о Мери и Кармел?
Я сознался, что уже давно только о них и думаем.
- И вы настроены против Кармел?
- Да, пожалуй, - ответил я, но, к моему удивлению, Памела заявила:
- А я нет. Одно время была предубеждена, а теперь думаю по-другому.
- С каких это пор? Почему? - строго спросил я.
Она вздохнула:
- В том-то и дело, что непонятно почему. Вся беда в этом. Меня раздирают самые противоречивые чувства, я не могу в них разобраться.
Ингрем вручил мне свои записи.
- Просмотрите, пожалуйста! И скажите, есть ли здесь хоть одно слово, хоть одна буква, которые явились бы для вас неожиданностью?
Меня раздражал его скепсис, хотя в принципе я одобрял такой подход.
- Разумеется, - ответил я, не задумываясь. - Что это за «ЛОЛО»? Мне это совершенно непонятно.
- Да, это, по-видимому, единственное исключение. Но имя «Стелла» вам, очевидно, что-то говорит?
Говорит ли мне что-нибудь это имя! Вопрос застиг меня врасплох. Он поразил меня в самое сердце. Я чуть не свалял дурака, но вовремя опомнился и холодно согласился:
- Да, конечно. Стелла, как мне представляется, та, из-за кого идет сражение.
- Вот именно. Ну а еще чего вы не ожидали?
Я чувствовал себя так, будто нахожусь в суде и меня уличают в подлоге.