- Слова «охраняю», я ждал слова «защищаю».
- А ведь стакан остановился возле буквы «О» какого слова вы могли ждать, вернее, ждали?
Тут вмешался Макс
- Мне показалось, что дальше последует слово «объясняю».
- Нет, - признался я - Я ждал «охраняю».
- И я тоже, - присоединилась ко мне Памела.
Кивнув, словно следователь, удовлетворенный результатами допроса, Ингрем сказал мне:
- Вот видите!
- Неужели это значит, что ничему из полученных на сеансе сведений верить нельзя?
Памела сокрушенно вздохнула:
- Не может быть!
- Нет, нет! - сочувственно ответил Ингрем, снова обретая свой обычный облик простого смертного. - Я хотел только подчеркнуть, что эти слова нельзя слепо принимать на веру и рассматривать как свидетельства.
- А холод вас тоже ни в чем не убедил?
- Только в одном - в мастерской обитают призраки.
- Ах так! А уверенности, что с одним из них мы разговаривали, у вас нет?
- В этом как раз я уверен. С моей точки зрения, самым интересным в нашем сеансе было повторение слова «ЛОЛО», а также то, что творилось со стаканом, когда карты разлетелись во все стороны Вот в этом случае, как мне кажется, призрак и проявил себя.
- А все остальное, по-вашему, было результатом самовнушения? - Я не мог скрыть разочарования.
Ингрему, видимо, было неприятно огорчать нас
- Да нет, я этого не утверждаю. Я только прошу вас учитывать такую возможность.
Я вспомнил, что мы дважды брались за стакан в отсутствие Памелы, и оба раза он не двигался, но стоило ей приложить к нему пальцы, как он начинал бушевать.
- Это ты во всем виновата, - сказал я сестре. - Ставлю тебе на вид - твое подсознание плутует.
- Или восприимчивость обострена, - поправил меня Ингрем.
Памела оставалась серьезной:
- Боюсь, что так и есть. Я склонна «выдумывать», как выражается Лиззи. Наверно, лучше вам попробовать без меня. Только я бы хотела понаблюдать.
Ингрем поколебался, но потом нерешительно сказал:
- Телепатия обладает такими могучими возможностями…
- Понятно, - улыбнулась Памела. - Ну хорошо, я останусь здесь и допью шоколад, но вы уж, пожалуйста, недолго.
- Какая победа чревоугодия над любознательностью! - воскликнул я.
Ингрем улыбнулся, улыбка у него была славная - дружеская и ироничная.
- Нет, напротив, это - свидетельство подлинной научной объективности, - поправил он меня.
В мастерской стало гораздо холоднее, кривая температуры резко пошла вниз. Огонь в камине догорел. Мы с трудом заставили себя просидеть за столом пять минут, которые тянулись, как нам показалось, по меньшей мере полчаса. Но стакан и не думал шевелиться.
Макс сказал: