Всю дорогу Розамунда молчала, устремив невидящий взгляд в окно. Похоже, ей даже не было интересно, куда они едут.
Перед его светлостью такой вопрос не стоял. Словно почтовый голубь, он летел домой, на свой корабль. В этом месте Розамунда будет в безопасности. Только здесь он чувствовал себя абсолютным и полноправным хозяином.
Розамунда так долго и неловко вылезала из экипажа, что Люк совсем было собрался снова взять ее на руки. Но неожиданно она, проигнорировав его протянутую руку, спрыгнула на пристань. Он не успел сказать ни слова, как она молча прошла мимо стоящих у причала маленьких и больших лодок прямо на «Сердце Каро». И ни разу не оглянулась.
Герцог кивнул Брауни, который собирался отвести лошадей в конюшню, и поспешил на палубу. Возможно, именно потому, что здесь не было устойчивости, равновесия, и пейзаж и ситуация непрерывно менялись.
— Капитан, — поприветствовали его три палубных матроса.
— Курс на остров Святого Клемента. Там становимся на якорь до… трех часов и возвращаемся в порт. Выходим в море немедленно, — отрывисто скомандовал Сент-Обин.
Матросы начали выполнять приказ. Верность этих людей, проверенная в кровавых сражениях и смертоносных штормах, побуждала их работать на совесть, и капитану не приходилось беспокоиться о наличии припасов или готовности к плаванию.
Люк прикрыл ладонью глаза, защищая их от солнца, и взглянул на Розамунду, застывшую у палубного ограждения. Ее взор был устремлен на запад. Что, черт возьми, ему с ней делать? Она совершенно не похожа на других вдов, которых Ата собирала под свое крыло. Те легко начинали новую жизнь, снова выйдя замуж или подыскав занятие по душе, воссоединившись с семьей или поселившись в уединенных домиках, которые умел находить Брауни. Но все это было не для Розамунды. Он не видел для нее счастливого будущего. Она никогда не выйдет замуж — это миссис Берд повторила уже не один десяток раз — и поэтому будет лакомым кусочком для мужчин вроде барона. И скорее всего останется несчастной, как молодая ласточка, если ей подрежут крылья. Став гувернанткой или компаньонкой старой ворчуньи, живущей где-нибудь в глуши, Розамунда зачахнет. Эта женщина была создана для приключений, для риска, для полета.
Да, этот случай безнадежен. Первый в его практике. Люк покачал головой и направился к Розамунде, совершенно не представляя, что сказать.
— Вы обнаружили мою слабость, — тихо проговорил он, остановившись за ее спиной. — Это женщины, которые не плачут, когда для этого есть все основания, и молодые юнги, которые плачут, если их ранило.