Жозефина резко повернулась к Хейреку:
– А вы, Чарлз, будете сожалеть о нашем отъезде?
– Не уверен. Я хочу сказать, не уверен, что увижу ваш отъезд. Вы знаете, как я люблю путешествовать.
Король усмехнулся:
– Вы поставили на Коста-Хабичуэлу и можете получить больше.
– Я могу только надеяться, ваше величество.
Они пересекли последний мост и въехали в Воксхолл.
– Я всегда хотела побывать здесь, – произнесла Жозефина.
Она с легкостью могла бы прижаться грудью к руке Хейрека, но не сделала этого. Было ли это очередной манипуляцией, Себастьян понятия не имел.
– Сегодня вечером нет особенных событий, – сказал он, вдыхая аромат сирени, шедший от ее волос, – но можно ожидать жонглеров, акробатов и настоящее столпотворение. И карманников, так что советую вам держать ценности поближе.
– Это звучит захватывающе, – выдохнула Жозефина. – Обещайте, что все мне покажете.
Снова он, а не Хейрек. Хорошо!
– Буду счастлив, ваше высочество.
Карета остановилась, Грин спрыгнул вниз, чтобы опустить подножку и открыть дверь. Сначала, под обычные возгласы «Смотрите, Мельбурн, это сам герцог» и другие восхищенные комментарии сошел Себастьян. Как всегда, он не обращал на них внимания и подал руку принцессе.
Она схватила его пальцы, спускаясь по ступенькам на землю.
– Верно, что любой может войти в Воксхолл, заплатив за билет?
– Да. Поэтому здесь множество карманников, потаскушек и преступных элементов.
Жозефина пристально взглянула на него:
– Похоже, порой все подпадают под это определение?
– Вы слишком циничны, ваше высочество, – пробормотал он, не обращая внимания на появившегося Хейрека.
– Нет. Я только следую вашей логике, Мельбурн, – ответила она. Ее теплое дыхание ласкало его щеку.
– Очевидно, потому, что я все еще желаю вас. – Не успела она ответить, как Себастьян отпустил ее, чтобы помочь ее матери. – Я распорядился, чтобы обед подали в мою ложу, – сказал он, предлагая королеве Марии руку, и повел гостей сквозь толпу.
Два офицера в черных мундирах с зелеными крестами встали по флангам группы. Они раздвигали толпу даже эффективнее, чем он. В шуме и гомоне Себастьян слышал свое имя и имена членов королевской семьи. Казалось, все знали короля и королеву Коста-Хабичуэлы и их дочь и то, что они сегодня здесь присутствуют.
Он задавался вопросом, что станет говорить толпа, узнав, что семейство Эмбри воры и мошенники и, вполне возможно, такие же простолюдины, как пекарь, продававший здесь бисквиты. Учитывая переменчивость лондонской толпы, особенно в случаях, когда кто-то выдает себя за важную персону, Себастьян и шиллинга не дал бы, что Эмбри переживут ночь.