– Нет, Вадик. У меня есть досье на каждого из высоких начальников. Не забывай, я руководил отделом внутренних расследований. Через мои руки многие прошли, и на многое я закрывал глаза. Запугать меня невозможно. Да никто и не пытается это делать.
– Человек человеку волк. На твою защиту ни один не встанет, если ты провалишься в болото. Гляди, как бы они не подослали тебе Сусанина в поводыри. Ты талантливый, умный человек, но для многих представляешь угрозу. Бойся тех, кто боится тебя. Слишком много шакалов бродит по закоулкам.
Минуты две они помолчали, выпили вина. Сергей смотрел на голубую воду бассейна и представлял себе купающуюся в нем Татьяну. Что ему мешает купить такой же дом и жить тихой жизнью с красавицей женой, любуясь ею и видя в ее глазах радость и счастье? Надолго ли хватит ее терпения?
– Скажи, Вадик, а ты читал книжки моей жены? Помнишь, я привозил тебе парочку ее романов.
На лице писателя появилась улыбка.
– Да, прочитал. С большим интересом. Ты же меня с ней знакомил на какой-то вечеринке, мы пообщались. Тогда тебя интересовало мое мнение о ней как о человеке. Личность неординарная. С двойным или тройным дном. Глубоко не копнешь, мощная защита стоит в ее душе. Глаза говорят о многом, но она не дает возможности что-то прочитать. Я бы хотел заглянуть в ее дневник, из него можно много почерпнуть. А книжки у нее пустяковые. Она умная женщина, выбрала востребованный шаблон и по нему работает. Ей нужно признание, и она нашла самый простой способ достичь его, но самой Татьяны в ее книгах нет. Она во сто раз интересней и богаче своих героинь.
– Ты думаешь, она ведет дневник?
– Наверняка. Такой чувствительный человек должен как-то изливать свою душу, сбрасывать балласт. Ты для этого не подходишь. Подруги тоже. Да у таких женщин и не бывает подруг. Лучше всего поговорить с посторонним человеком. Поболтали и разошлись навсегда. Но кто будет ее слушать? Слепые. Потому что зрячие ничего не услышат, они будут только смотреть на нее. Ослепительная женщина. В общем, высказаться она может, только общаясь с дневником.
– Я бы с большим интересом почитал ее дневник, но не буду, даже если он попадется мне на глаза. Не смею нарушать ее покой. Человек должен иметь свои тайны, без них он чувствует себя голым среди толпы. Я не хочу ее обезоруживать. Я люблю ее такой, какая она есть.
– Да ты лирик, Сережа. Последний романтик в этом мире, который каждый день сталкивается с цинизмом, скептицизмом, грязью, хамством, смертью – кошмаром, окружающим нас. Все это приходится пропускать через себя, как через мясорубку. А где-то есть окошко света… Ты очень боишься открыть ящик Пандоры, боишься, что разобьются надежды. Страшно? Страшно жить без веры, когда больше не за что будет цепляться? Ты прав, Сережа. У каждого из нас должна быть своя икона. Я помню фотографию подстреленного киллера. Не того подставного, а настоящего. Из сценария годичной давности. Убийца как убийца, ничего особенного, но я обратил внимание на крестик, висящий у него на шее. Ведь он его не снял, идя на черное дело! Мир рушится, Сережа, и мы это видим лучше других. Потому что относимся к категории разрушителей.