Следующим пунктом был собственно музей.
Катерина была уверена, что увидит примерно то же, что и в сараюшке, оттого и удивилась гораздо сильнее, чем Владимир, уже здесь побывавший.
Это действительно был музей.
Первая комната — военная тематика. Она даже раньше начиналась, еще во дворе.
Пашка навел луч карманного фонарика и показал здоровенный миномет.
— Это что-то новое, — заметил Чистов. — В прошлый раз не было.
— Недавно принесли, — ответил историк-любитель.
— Он стреляет? — спросила законопослушная Воскобойникова.
— Менты считают, что нет, — заржал Пашка. — Они меня регулярно навещают, в дула заглядывают.
— И водку с тобой пьют, — это уже Даша подошла, приглашать гостей к столу.
Однако теперь не только она, но и гости понимали, что, не посмотрев всю экспозицию, до еды не добраться.
Даша ушла поддерживать температурный режим пищи материальной, а гости тем временем поглощали пищу духовную.
В военном отделе и правда было много интересного: оружие, любовно отреставрированное умелыми Пашкиными руками, полевые телефоны, каски, награды, военные карты.
Еще были медальоны смерти — маленькие цилиндрики с записью о хозяине. Посторонние люди читали их только в случае гибели владельцев.
— Я после расшифровки все сведения отсылаю поисковикам, — сказал Пашка.
Все трое, подержав в руках привет от смертоносной войны, посерьезнели и замолчали.
Во втором помещении дома, оказавшегося довольно большим и просторным, экспозиция была вполне мирной. Весь быт деревни — от восемнадцатого до двадцатого века — здесь был представлен: лапти из лыка и из бересты, ульи из цельного ствола, «стиральная машинка» — ребристая широкая и длинная доска, — люлька, свитая из коры, а снизу прошнурованная веревкой — и надежно, и прохладно, и, когда ребенок пописает, все благополучно стечет вниз.
Только утюгов разных конструкций — ни одного электрического — здесь было более двадцати. Да еще несколько, похожих на уже имеющиеся либо не очень старых, Пашка забросил на чердак, чтобы не перегружать сознание посетителей.
Действительно тут была показана вся деревенская жизнь — не одна тысяча экспонатов, каждый из которых не зазорно было иметь настоящему музею.
Впрочем, это и был настоящий музей. Единственное отличие — здесь не жаловались на скудное госфинансирование, потому что никогда его не имели.
— А эта дверь куда ведет? — поинтересовался Владимир.
— А здесь вы будете спать, — объяснил хозяин, приглашая в помещение.
Бывшие супруги замерли в замешательстве.
Пашка, поняв почти правильно, снова заржал и объяснил, что кроватей тут в принципе две.