И если бы сейчас моё сердце билось, я была примерно в таком состоянии. Жутком и страшном…
— Что мне сделать Алекс, скажи? — раздался хриплый голос Стана, и я прижалась к нему, вцепляясь пальцами в свитер на его спине и вжимая его тело в своё. Понимая, что выбора у нас с ним не осталось совершенно.
— Не знаю, Дэн…я не знаю.
— Если я не убью его, он убьёт меня. Слово Леонтия Георга — закон, сама должна это понимать. А если я погибну, то тебя казнят, это тоже ясно и даже обсуждать это не стоит.
Он снова замолчал, рассказав мне то, что я знала сама, а я стояла, разрываясь от непереносимых ощущений. Я привыкла думать и размышлять здраво, и то, что меня сейчас буквально рвало на кусочки от таких ощущений, было в новинку. В груди невыносимо жгло, на глазах выступили предательские слёзы. Я уже не помнила, когда я плакала в последний раз. А сейчас от выступивших слёз совершенно не становилось легче. Наоборот, жжение в груди усилилось, и я поняла, что безмолвно кричу внутри себя. Кричу и понимаю, что меня не слышно…Но Дэн услышал…Он невыносимо медленно приподнял пальцами мой подбородок, целуя закрытые глаза, мокрые от слёз щёки, плотно сжатые губы…
— Алекс, бедная моя девочка, — шептал он отрывисто, продолжая покрывать моё лицо влажными горячими поцелуями, — Всё будет хорошо.
Я усмехнулась, потому что в груди было как-то странно горько. Верила ли я Дэну? Мне безумно хотелось ему верить, и в то же время я понимала, что хорошо быть не может. И предчувствие надвигающейся беды было настолько неотвратимым, что бороться с ним было глупо. Потому что ничего нельзя было изменить…
Я с силой вжалась в тело Дэна, раскрывая губы ему навстречу, и глухо прорычав, рванула свитер в разные стороны, обнажая его безупречное тело.
— Алекс, — только и шепнул он, подхватывая меня на руки и укладывая на кровать.
Это было абсолютное безумство, когда мы полностью отдались на волю страсти. Мне хотелось, чтобы он каждым своим движением попытался стереть все те мысли, что бушевали у меня внутри. И именно сейчас я попыталась прогнать их, заменить ощущениями Дэна во мне. Он брал меня жёстко и властно, яростно вбиваясь в готовую принять его плоть и выбивая из моей груди стоны. Я испытывала совершенно новые ощущения, чем от предыдущих занятий любовью со Станом. И это было абсолютно нормально, теперь он был не только Охотником. Да и к тому же вся эта ситуация, весь этот адреналин перед поединком, давали сейчас выход, вот таким вот образом.
— Не боишься…потерять все силы…перед боем? — прошептала я, сбивая дыхание от каждого толчка моего Охотника во мне.