— Дело обстоит несколько сложнее, — сказал Вейнборг. — Доктор Циммерман лечит только в своей клинике в Холланд-Хейтс. Боюсь, это дорогая клиника, мистер Холлидей, но я уверен, что там у вашей жены будут наилучшие шансы на выздоровление.
— Иными словами, здесь у нее шансы хуже?
— Именно так. Доктор Циммерман…
— Сколько это будет стоить?
— Поговорите с ним самим. Если не ошибаюсь, около трехсот долларов в неделю. Она будет находиться под личным наблюдением доктора Циммермана.
Я поднял руку в знак отчаяния. Похоже было, что посягательства на мои деньги никогда не прекратятся.
— Хорошо, покажите ее доктору Циммерману, — сказал я. — Когда он будет здесь, я с ним поговорю.
— Он будет здесь завтра в одиннадцать утра.
Перед тем как уехать домой, я заглянул к Сарите. Она по-прежнему была без сознания. Я унес в себе ее образ, который рвал мне душу на части.
Возвратившись домой, я проверил свое финансовое положение. При ожидавших меня расходах я больше не мог отдавать деньги Риме. В моем распоряжении оставалось четыре недели, чтобы найти ее и прикончить. Я должен был это сделать, даже если придется на несколько дней уехать от Сариты.
На следующее утро я встретился с доктором Циммерманом. Это был человек средних лет, с худым лицом и проницательными глазами, спокойный и располагающий к доверию. Он понравился мне с первого взгляда.
— Я осмотрел вашу жену, мистер Холлидей, — сказал он. — Вопрос ясен, она должна лечь в мою клинику. Я уверен, что смогу положить начало ее быстрому выздоровлению. Операция прошла успешно, но повреждены некоторые нервы. Я думаю, однако, что смогу их восстановить. Месяца через три-четыре, когда она окрепнет, я поговорю с доктором Гудиером насчет второй операции. Я уверен, что совместными усилиями мы сможем спасти ей память, а возможно, и способность ходить, но ее надо немедленно поместить в мою клинику.
— Сколько это будет стоить?
— Триста в неделю за отдельную палату. Плюс стоимость ухода — скажем, триста семьдесят в неделю.
— А вторая операция!
— Трудно сказать, мистер Холлидей. Пожалуй, тысячи три, может быть, четыре.
Это уже выходило за пределы моих возможностей.
— Считайте, что мы договорились, — сказал я. Потом, чуть повременив, продолжал: — Мне нужно уехать из города на четыре или пять дней. Как вы думаете, когда состояние моей жены позволит мне отлучиться?
Он взглянул на меня с некоторым удивлением.
— Пока еще рано говорить об этом. Недели через две, когда она будет вне опасности, я смогу ответить вам более определенно.
Итак, я ждал две недели.
Я вернулся к своим обязанностям в конторе и работал как каторжный, чтобы создать задел, который развяжет мне руки для охоты за Римой, как только загорится зеленый свет.