Комната была достаточной величины и довольно хорошо обставлена: комфортабельные, хотя и обшарпанные кресла, на стенах современные цветные репродукции, в углу телевизор, в другом углу бар с большим запасом бутылок.
Все это я охватил одним взглядом, затем остановил глаза на Риме, которая развалилась в низком кресле с сигаретой в зубах, держа в руке стакан виски с содовой. Зеленый халат, распахнувшийся снизу, открывал длинные стройные ноги. Она нервно покачивала одной ногой, с недовольным видом уставившись в потолок.
Значит, она все-таки жила здесь, жила с этим Вазари!
Я продолжал наблюдать.
Внезапно распахнулась дверь и вошел Вазари — в пижамных брюках, голый по пояс. Выпятив широченную грудь, густо заросшую черной шерстью, он растирал затылок полотенцем, и его великолепно развитые мышцы вздувались буграми под загорелой кожей.
Он что-то сказал, и Рима метнула на него злобный взгляд. Потом допила виски, поставила стакан и встала на ноги. Немного постояв, она потянулась, прошла мимо Вазари и скрылась за дверью комнаты.
Он выключил свет, и я обнаружил, что гляжу на собственное расплывчатое изображение на мокром стекле.
Я отошел в сторону.
Рядом засветилось другое окно, но оно было зашторено.
Я ждал.
Немного погодя свет погас. Теперь все бунгало погрузилось в темноту.
Неслышно, как и пришел, я возвратился к своему «студебеккеру».
Я влез в машину, запустил мотор и медленно поехал назад в гостиницу, собираясь с мыслями.
Наконец-то я нашел ее!
Но меня еще ждали трудности. Знает ли Вазари, что она меня шантажирует? Должен ли я и его убрать вслед за ней?
Только здесь, пока я ехал сквозь дождь и тьму, до меня неожиданно дошло, что конечная цель моего замысла — убийство. Мной овладел леденящий страх. Я свыкся с мыслью, что должен буду убить ее, как только найду, а вот теперь, когда нашел, не мог подумать об этом без содрогания.
Я выбросил эту мысль из головы. Чему быть, того не миновать. Сперва надо будет избавиться от Вазари. Я не смогу прикончить Риму, пока он рядом с ней. Я решил понаблюдать за бунгало пару дней. Надо узнать, что они делают, как живут и остается ли она когда-нибудь одна.
В ту ночь я почти не сомкнул глаз. В голове гвоздем засела мысль о тягостной необходимости закончить начатое дело.
II
На следующее утро еще до восьми я снова катил на Восточный Берег в полной уверенности, что в этот час можно без риска приблизиться к бунгало даже при дневном свете. Жильцы были не из тех, кто рано встает.
Я быстро проехал мимо бунгало. Окна были зашторены, «понтиак» стоял на прежнем месте.