— Еще вина? — с набитым ртом произнес Коул, дожевывая куриное крылышко.
— Да, и подай мне сыр.
— Ты такая смешная, когда ешь.
Валери едва не подавилась.
— Объясни!
— У тебя щеки надуваются, как у хомяка. И ты постоянно облизываешь губы.
— Ха-ха! — Она презрительно усмехнулась. — Если я настолько противная, что ж ты ко мне все время пристаешь?
— Я не говорил, что ты противная. Я сказал, что ты смешно ешь. Не пытайся запутать меня, начав петлять в дебрях женской логики. На Арнольда это, может, и действует, но не на меня.
— Ты подслушивал? — Валери кинула на тарелку остатки сандвича.
— Вы разговаривали довольно громко.
— Неправда. Мы сами себя не слышали! А ты вообще был на другом конце комнаты!
— Значит, у меня хороший слух.
— А что еще ты слышал? — спросила Валери после непродолжительного молчания.
— Он тебя отпустил, ведь так? — Коул весело ей подмигнул и отправил в рот кусок ветчины. — И тем самым развязал мне руки. Валери, я поверить не могу, что ты связалась с сентиментальным слюнтяем. Он ведь погасит тебя, как холодный ветер гасит свечу. Рядом с тобой должен находиться человек с таким же огненным темпераментом, как у тебя.
— А вот Одри как-то сказала, что Арнольд идеально мне подходит. Я слишком горяча, и меня нужно время от времени остужать.
— Одри не права.
— Докажи.
Он придвинул стул ближе к ней.
— Валери, я знаю тебя всю жизнь. Ты человек настроения. Это мне в тебе всегда и нравилось. Ты живая, быстрая, как ртуть. В тебе столько огня, что можно сгореть заживо. Твое настроение меняется по пять раз в минуту. Такой, как ты, нужен мужчина тебе под стать. А Арнольд другой. Он потушит твой огонь навсегда.
— Коул, ты сам-то разберись, чего хочешь! — разозлилась она. — У тебя самого семь пятниц на неделе. Ты мне совсем голову заморочил.
— А все потому, что я долгое время не мог определиться, как жить дальше. — Его глаза лукаво блеснули. — Но теперь я принял решение. И ты знаешь, о чем я говорю.
— Сделаешь мне предложение?
— Если хочешь — сделаю.
— Если я хочу? А твои желания не учитываются?
— Ты мне нужна. А в каком качестве — подруги жизни или жены — для меня не важно. Если брак для тебя — дело принципа, то я женюсь на тебе с радостью.
— Так уж и с радостью? — ухмыльнулась она и принялась убирать со стола. — А вообще ты меня просто поражаешь, Коул. Кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь сделаешь мне предложение? Я, наверное, должна прыгать до потолка от счастья. Но вот что странно: прыгать не хочется. Более того, твое предложение кажется мне форменным издевательством.
Он отобрал у нее пустые тарелки и поставил их в раковину. Затем обнял Валери за талию, заглянул в глаза и проникновенным голосом произнес: