— Я не знаю. — Она уставилась на свои руки.
— Вы рассчитывали на то, что у вас с ним завяжется роман? Влюбитесь? Вполне допустимое предположение. Вы неплохо выглядите, почему бы и нет? Жаркий летний день, привлекательный парень, одинокая женщина.., сколько вам лет, мисс Бертон?
— Тридцать один, — пробормотала она.
— В полиции вы сказали тридцать. Наверное, скорее — тридцать восемь? Разве не может быть, что…
— Протестую! — Окружной прокурор вскочила на ноги, ее лицо пылало гневом, и судья кивнул.
— Протест принят. Мистер Шварц, это еще не суд, вы могли бы вашу тактику давления попридержать на лотом. Мисс Бертон, вы не обязаны отвечать на этот вопрос. Вы уже почти закончили, мистер Шварц?
— Почти, ваша честь. Мисс Бертон, что было на вас в день вашей встречи с мистером Кларком?
— Что на мне было? — Она пришла в волнение и смутилась. Он обрушился на нее с непростыми вопросами. — Я.., я не знаю… Я…
— Что-нибудь вроде того, что на вас сейчас? Костюм? Или что-то легкое, более открытое? Может быть, что-то сексуально привлекательное?
Помощник прокурора сурово хмурилась, и Джессика начала получать удовольствие от развивавшейся сцены. Ей нравился стиль Мартина. Даже Ян казался заинтригованным и довольным.
— Я.., я не знаю. Пожалуй, я надела летнее платье.
— Какое? С глубоким вырезом?
— Нет. Я не ношу таких вещей.
— Вы уверены, мисс Бертон? Мистер Кларк утверждает, что на вас было очень короткое розовое платье с глубоким вырезом и шляпка. Вы выбрали ту же шляпку? Очень милая.
Вдруг оказалось, что она разрывается между комплиментом и обвинением в соучастии.
— Я не ношу розового.
— Но ведь шляпка — розовая, не так ли?
— Она нейтрального цвета, вроде бежевого.
В шляпке, однако, преобладал оттенок розового, что было очевидно всем.
— Понимаю. А что с платьем? У него тоже был такой же бежевый оттенок?
— Я не знаю.
— Хорошо. Вы часто бываете у Энрико?
— Нет, была пару раз. Но я иногда прохожу мимо.
— Раньше вы видели мистера Кларка?
— Нет. Не помню, чтобы я его видела. — Она вновь обрела былую уверенность, так как ей не составляло труда отвечать на вопросы.
— Почему вы сказали ему, что работаете в баре, где официантки разгуливают с открытой грудью?
— Я никогда этого не говорила. — Женщина в очередной раз вспылила, и Мартин кивнул, поглощенный, казалось, своими мыслями.
— Хорошо, спасибо, мисс Бертон. Благодарю вас, ваша честь.
Судья вопросительно посмотрел на помощника окружного прокурора, которая покачала головой: ей нечего было добавить. Он показал, что Маргарет Бертон может сойти с трибуны, и произнес ненавистные Джессике слова: