— Пойдем, хочу повеселить тебя немного, — перебил Лоренцо.
Мы направились к палатке, в которой крепыш со сплющенным носом остервенело врубался резцом в кусок мрамора, высекая из него миниатюрную голову фавна. Юношу звали Буонарроти — недавняя находка Il Magnifico. Я уже знала, что Лоренцо ценил подающего надежды скульптора не только как источник прекрасных творений, которым предстояло украсить все дворцы Медичи. Вероятно, чтобы хоть немного скрасить нелюбезное отношение к себе бездушного наследника, он и решил усыновить будущего гения, выделил ему покои в городском дворце, начислил жалованье и отвел ему место за семейным столом.
— Микеланджело, покажи Катону свою работу.
Юноша улыбнулся, поглядев на патрона с неприкрытым обожанием и любовью.
— Знаете, — обратился он ко мне, — когда Лоренцо впервые увидел у меня этого фавна, он его высмеял, потому что я изобразил голову с полным ртом зубов и с высунутым языком. Он попенял мне, дескать, разве мне неизвестно, что у стариков никогда не бывают все зубы целы?
Микеланджело отодвинулся, чтобы мы рассмотрели лицо фавна. На месте одного зуба в его рту зияла приметная дырка.
— Он вышиб ему зуб, едва я успел уйти, — с потаенной улыбкой заметил Лоренцо.
— Одно дело — иметь щедрого покровителя, — ответил юноша, скромно потупив взор, — и совсем другое, когда он — человек сведущий.
— Вот именно, — согласилась я.
Мы двинулись дальше, любуясь пригожим садиком. Я случайно подняла глаза к окну Савонаролы, и мне показалась, что в нем мелькнула и тут же исчезла тень. Лоренцо, очевидно, тоже ее заметил.
— Люди говорят, будто на приора здесь нападают судороги, — обронил он, глядя на античные статуи в центре. — При одном виде нагих юных греков…
— Ему не помешало бы чего-нибудь похлеще, чем судороги, — сказала я, не в силах скрыть озлобление.
Лоренцо вдруг сделался рассеянным, задумчивым.
— Еще одна умная голова, — наконец вымолвил он, — вот что здесь точно не помешает.
— И ты, как я понимаю, уже знаешь, чьи плечи носят такую голову?
— О да. Думаю, ты вполне одобришь мой выбор.
— Она действительно вознамерилась послать того мореплавателя из Генуи к западу искать новый путь в Индию? — спросил Лоренцо с видимым скептицизмом.
Родриго Борджа, прежде чем ответить, с головой погрузился в сернистую воду горячего минерального источника на развалинах Чианцианских терм, где мы отдыхали все вместе, а затем вынырнул, с наслаждением отряхиваясь. В свои шестьдесят он сохранил живость и бодрость, особенно заметные в нем без привычного кардинальского облачения. Его длинные черные пряди намокли и липли к щекам, тонкая батистовая сорочка облепила тело. Родриго согласился встретиться с Лоренцо на сиенском курорте, подальше от любопытных ватиканских очей.