— Ишь ты, как мало! — сказал он вполголоса.
Улыбка тронула твердые губы Бахтурова.
— Да ты, никак, загадал, Федор Максимыч? — спросил" он, улыбаясь.
Морозов смущенно потеребил короткие усики.
— Ну что ты! — Он помолчал и тихо добавил: — Мальчишкой, верно, загадывал…
По дороге ехали рысью два всадника. В переднем, молодом, как-то особенно аккуратно подтянутом, Морозов узнал Литунова — начальника 4-й кавалерийской дивизии. Их связывала крепкая дружба еще с партизанского отряда Буденного, и теперь он смотрел на товарища с доброжелательным выражением на сильно похудевшем загорелом лице.
— Здравия желаем, товарищ Морозов! — бодро поздоровался Литунов, останавливая лошадь и подавая руку Морозову. — Здравствуй, товарищ Бахтуров! Вы чего тут, товарищи?
— Дивизию ждем. А ты откуда?
— У начальства был. Чай с сахаром пил. Малость попало. Трибуналом грозились, — отвечал Литунов, показывая в улыбке ровные белые зубы.
— За что?
— За Маслака, за черта. Опять напроказил.
— А он, Маслак, добром не кончит — сказал Бахтуров, не зная еще, что слова его будут пророческими.
— Я тоже так думаю, — согласился Литунов. — Ну ладно, друзья. Прощайте. Спешу!.. — Литунов пустил лошадь вскачь по мягкой обочине.
— Гляди, — сказал Морозов, — первая бригада подходит.
У поворота дороги замелькал красный значок. Послышалась песня. Звонкий тенорок запевалы, тщательно выговаривая каждое слово, звенел над рядами:
Поехал казак на чужбину далеку
На верном коне на своем боевом…
Он свою родину навеки покинул,
Ему не вернуться в отеческий дом, —
подхватил головной эскадрон последние слова, и песня с присвистом покатилась по лесу.
Колонна приближалась. Впереди ехал комбриг Колпаков — широколицый человек со светлыми щетинистыми усами. Увидев Морозова, он подъехал к нему.
— Значит, так, — сказал Морозов, постукивая плетью по голенищу. — Первой бригаде в резерв. Встанешь в Ксенж-Вельки на дневку.
Колпаков не без удовольствия поднял руку к фуражке.
— Хорошо. А то кони подбились, Федор Максимыч. Мне остаться?
— Не надо. Веди бригаду. Полки я посмотрю… А песни, между прочим, отставить.
Колпаков махнул песенникам и размашистой рысью пустился в голову колонны.
Мимо начдива потянулась первая бригада. Под Бродами она понесла сильный урон, и эскадроны недосчитывали многих бойцов. Морозов, знавший в лицо почти всех ветеранов, хмуря брови, поглядывал на суровые запыленные лица, мысленно отмечал потери…
Замыкая бригаду, шла батарея. Ее вел Гобар. Он ехал по обочине дороги и что-то говорил Калошке, указывая на коренной вынос второго орудия.
— Гобар! — позвал Морозов. — Езжай сюда!