Гобар подъехал к начдиву и слез с лошади.
— Как у тебя со снарядами? — спросил Морозов, пытливо глядя на него.
— Половина боекомплекта, товарищ начдив. Одним словом, неважно.
— Смотри, береги! — Морозов кивнул в сторону Львова, откуда доносились басистые звуки тяжелых орудий. — Слышишь, с чем драться придется?.. Ну ладно, езжай… Постой, а это что у тебя? — Морозов недоуменно смотрел на сапоги командира с огромными трехгранными шпорами.
Чувствуя на себе насмешливый взгляд, Гобар смущенно пожал плечами.
— Я свои поломал, товарищ начдив, а эти ребята под Радзвиллами в замке с рыцаря сняли.
— Вот как! — сказал Бахтуров, усмехнувшись. — Шпоры знаменитые. В Палестине, наверно, бывали.
Гобар, улыбаясь, взглянул на Бахтурова.
— Что же делать, товарищ комиссар! Других ведь нет.
— Ну, ну, носи, — сказал Морозов. — Только смотри коня не покалечь.
— Разрешите ехать, товарищ начдив?
— Езжай.
Гобар занес ногу, стараясь не зацепить колючей шпорой круп лошади, и, опустившись в седло, поскакал к батарее.
— Толковый командир, — глядя ему вслед, проговорил Бахтуров.
— Командир хороший, — подтвердил Морозов уверенно. — Правду сказать, Павел Васильевич, когда стали прибывать к нам эти красные офицеры, я на них не очень надеялся. А вышло обратно. Гляди, как дело поставили. Толковый народ!
— Смена наша, — заметил Бахтуров.
Морозов вынул кисет и не спеша свернул цигарку.
— Ну, поехали, Павел Васильевич.
Морозов стал спускаться с пригорка. Но не успел он ступить двух шагов, как из чащи леса прогремел выстрел, и черная папаха начдива, взметнувшись птицей, упала в траву. Морозов рывком повернулся. Вторая пуля скользнула по его крутому виску.
— Пригнись! — крикнул Бахтуров.
Он схватил Морозова за плечи и увлек его под пригорок.
Неподалеку, в кустах, перебросив через плечо карабин, Гуро торопливо садился в седло.
Абрам, пригнувшись, бегом подвел лошадей.
Морозов разобрал поводья и огляделся. Широкое шоссе, уходившее в глубину леса, было пустынно. Кругом стояла тишина. Только со стороны Львова по-прежнему слышался гул канонады: шедшие впереди 4-я и 6-я дивизии вступили в бой с неприятелем…
Послушать бойцов набилась полная хата народу. Харламов сидел за столом среди стариков и при свете коптилки читал вслух газету. Кузьмич примостился рядом с ним на лавке у открытого окна — они читали по очереди — и молча поглядывал поверх очков на собравшихся.
— Так вот, товарищи крестьяне, тут очень даже ясно написано, — сказал Харламов, прерывая чтение и прикурив от коптилки. — Слушайте!
И он вновь начал читать:
— «Рабочий и работница, крестьянин и крестьянка должны понять и почувствовать, что война с Польшей есть их война, что это война за независимость социалистической России, за ее союз с социалистической Польшей…»