— Я не намерен мешать вам жить так, как вы привыкли, — закончил Теодор.
Эмма заметила, что опять вертит кольцо и заставила себя положить руки на колени.
— А если родится ребенок? — спросила она. Теодор пронзительно взглянул на нее, отвернулся и пожал плечом, мол, все равно.
Эмма не могла заставить себя выйти из кабинета, потому что тогда ей придется уехать навсегда. Теодор не гнал ее.
— Кому принадлежала та брошь, которую я нашла? — спросила она после долгого молчания. Кабинет потихоньку погружался в сумерки, и она уже плохо различала выражение лица Теодора.
— Моей матери. Поначалу.
Он тяжело вздохнул.
— Моя мать долго и тяжело болела после третьих родов. Младенец не выжил. Отец, даже не дождавшись ее смерти, поселил в доме свою любовницу — под видом кузины. В той самой розовой комнате. Настолько эта женщина сумела околдовать его. Она требовала все больше и больше, и отец не смел ни в чем ей отказать, лишь бы она не уходила. Однажды она потребовала любимую брошь моей матери, эту самую. Отец подарил матери луну и звезды, когда они были еще подростками. Тогда он еще не был бароном и не был богат. Да вы и сами видите, вещица недорогая. Мама очень дорожила этим подарком. Она, в память о любви, которая когда-то связывала ее и отца, всегда хранила эту брошь при себе, даже когда он поселил здесь любовницу. Мама говорила, что слишком его любит, чтобы сделать несчастным, и потому терпела ту женщину. Она повторяла нам, что наш отец — человек бурных страстей. Когда-то давно он так же страстно любил и ее. Он не властен над собой, и мы должны его понять и простить.
Теперь Эмма поняла, насколько нелепым было ее предположение, что Мэри — любовница ее мужа. Теодор ни за что не поступил бы так же, как его отец — не поселил бы любовницу в одном доме с женой. Не говоря уже о том, чтобы вообще иметь любовницу.
— Мне жаль их, — после паузы добавил Теодор. — Я не представляю, что можно так сильно любить, как мать, чтобы терпеть в доме любовницу мужа, и так сильно любить, как отец, чтобы полностью разориться, лишь бы удержать подле себя любимую женщину.
Теодор встал, снова налил себе вина, подошел к окну. Эмма видела его силуэт на фоне вечернего неба. Он ей нравился. Он тоже способен сильно любить. Любит же он свою сестру достаточно, чтобы просить за нее, и брата, чтобы прощать ему многое.
— Окончательно мою мать сломило то, что он выкрал эту брошь, чтобы подарить любовнице, — Эмма услышала злость в его голосе. — Сначала мама думала, что брошь просто закатилась ночью в щель под кроватью, но эта… женщина специально появилась перед матерью, нацепив украшение. После этого мама слегла, и буквально за две недели угасла.