Теодор не стал рассказывать, как набросился на отца с кулаками и обвинениями, потому что тот даже не пришел на похороны жены, оставшись в комнате любовницы. Отец крепко держал его, не желая терпеть, но и не желая ударить в ответ. Теодор не сдавался, пока не пришел его дядя, двоюродный брат матери, приехавший на похороны, и не оттащил его. Потом месье Амбер сам подошел к мужу сестры и не говоря ни слова, свалил одним ударом в челюсть на пол и плюнул вслед.
— Пока мама болела, к нам приехал ее двоюродный брат. Она из последних сил умоляла его не вызывать мужа на дуэль. Не желая волновать ее, месье Амбер дал ей обещание не драться с нашим отцом на дуэли. После похорон он немедленно забрал нас с Джонасом во Францию. Но он умер спустя два года. Тогда нас забрала к себе тетушка Жюстина, сестра матери. Она рано овдовела, и замуж больше не выходила. Десять лет мы прожили с ней, пока не пришло известие о смерти отца. Тогда она благословила нас и отправила в Англию, отдав вот эти два кольца: свое обручальное и моей матери.
Теодор злорадно усмехнулся.
— По счастью, когда моя мать навещала свою сестру после рождения Джонаса, она случайно оставила там кольцо. Пожалуй, единственная вещь, к которой не притронулась любовница отца.
— У тебя кольцо моей матери, — ответил Теодор на невысказанный вопрос, повисший в тишине. — Второе кольцо я отдал в этот раз Джонасу.
В голосе Теодора Эмма услышала горечь: он не верил, что когда-нибудь это кольцо окажется на пальце жены Джонаса. Он полагал, что кольцо будет проиграно, но, тем не менее, отдал.
— А какое оно? — спросила Эмма.
— Тетя Жюстина и моя мать были близнецами, и замуж выходили одновременно, потому кольца у них были почти одинаковыми. Только у тети Жюстины в центре сапфир, а не рубин.
Эмма поклялась себе, что найдет второе кольцо и выкупит его.
— Уже поздно, — сказал Теодор. В кабинете и вправду стало совсем темно. Огонь в камине давно погас. Эмма различала лишь общие очертания предметов.
— Спокойной ночи, — поднялась она. Эмма хотела уехать достойно, больше не скандаля и не унижая Теодора.
— Спокойной ночи, — тихо сказал он, не отходя от окна.
Так окончилась их семейная жизнь длиной в несколько месяцев: несколько поцелуев, однажды разделенная постель, несколько неудавшихся соблазнений и множество обид.
А ведь все могло быть по-другому, корила себя Эмма. Стоило ей проявить хоть чуть-чуть разума, и у нее был бы идеальный муж. Может он и не любил бы ее до безумия, но с ним было бы хорошо. Теперь ничего не оставалось делать, как уехать — не надеясь больше на любовь, не надеясь зачать ребенка, чего Эмма хотела больше всего на свете. Вероятно, она не способна зачать, потому что сколько лет она провела с мужем, сколько у нее было любовников — и ни разу не возникло даже подозрения на беременность. Но несмотря на разрешение Теодора «вести жизнь, к которой она привыкла», Эмма не собиралась больше иметь любовников — и тем более детей от них. Она собиралась уехать в Дербери, вести спокойную сельскую жизнь, приумножать свои богатства, оплачивать счета Теодора.