Пока амазонка раздумывала над судьбой неожиданной подруги, сама Лейла… тихонько плакала. Увидев это, Асиат ахнула:
– Ты чего?
– Мне амазонку с Ахиллом жалко… Только полюбили друг дружку…
Царскую дочь почему-то смутили слезы персиянки, она вдруг возразила:
– Это Ахилл полюбил, а Пенфесилея неизвестно…
– Нет, полюбила, полюбила!
– Откуда ты знаешь?
– Я чувствую! – упрямо возразила Лейла.
Асиат поняла, что не зря тащит персиянку с собой, из этой упрямицы может что-то получиться. Хотя и не скоро.
* * *
Сагир с Асиат все поняли правильно, Антир действительно отправил своих женщин и детей на север, подальше от накатывающегося вала персов. Но до этого произошло еще одно важное событие.
Скифы носили и носили хворост для большого костра. Но это не был еще один костер для совета представителей племен, Антир объявил, что будут приносить жертву Папаю. Главный бог скифов давно ждал жертвенной крови, но они воевали мало, пленных не было, потому и не было жертв.
Старый Бунаг ворчливо оглядывал огромную гору хвороста. Какие жертвы собирается приносить богам Антир? И убить-то некого… То ли бывало при его отце Савлии! Тем более при дальних предках! Жертвенные костры ежедневно заливались кровью пленных, в жертву приносились десятки человек, потому и боги были благосклонны к скифам, никто не рисковал не то что напасть на Скифию, но даже подумать об этом! Наоборот, вся Азия боялась скифов больше огня. Имена Партатуа и Мадия до сих пор приводят в трепет многие народы!
А ныне что? Со всеми дружим, только что не даем нападать на свои земли. Вот и дождались, ойранский царь решил захватить Скифию! Да… Антира пора менять!
Так думал не один Бунаг, хотя тех, кто уважал Антира, много больше. Но время покажет; если царь не сможет одержать верх над врагом, пришедшим на скифские земли, то он должен уйти!
Все свободные скифы собрались вокруг огромной горы хвороста. Стояли, опершись на свои мечи, напряженные, суровые… Из царского шатра вышел Антир, такой же сосредоточенный и собранный. В его руках большой меч, которому приносили жертвы. Убедившись, что его видят и слышат все, Антир медленно подошел к хворосту и торжественно водрузил меч в самую вершину кучи. Остальные с коротким вскриком вскинули свои акинаки вверх, словно приветствуя тот, самый большой и важный.
Для жертвоприношений у скифов есть специальные места, где такие кучи хвороста просто огромны, их год за годом поднимают, добавляя все новые и новые вязанки. Там до меча не дотянешься с земли, приходится подниматься по пологому склону такой кучи, она вся пропитана кровью жертвенных животных и пленников. Но до святилища далеко, и скифам пришлось складывать малый алтарь посреди степи.