Аркин посмотрел на окно ее комнаты, но там не горел свет.
Он стоял рядом с «Турикумом» у парадного входа и ждал, стараясь не думать о холоде. Ждал. Половина его распроклятой жизни прошла в ожидании. Наконец министр Иванов с женой, и он, и она в тяжелых меховых шубах, спустились по лестнице и, не произнося ни слова, сели в машину. Они смотрели в разные стороны и молчали. Дело обычное, но Аркину было неприятно осознавать, что сейчас, когда эти люди лишились дочери, они не находили ничего, что связывало бы их. Неужели между ними больше ничего не осталось?
Движение на дороге было оживленным, но он позволил себе мыслями вернуться в прошлое, к разговору с Сергеевым.
— Царь собирается ехать осматривать новую водопроводную систему, — сказал тогда Аркин другу. — Это наш шанс.
— Ты это точно знаешь?
— Точно. Медсестра у нас дома только об этом и болтает. Ее пригласили сопровождать старшую дочь Ивановых. Так вот, эти подземные туннели — идеальное место.
— Черт бы побрал мою руку, — прорычал Сергеев. — Из-за нее я не смогу тебе помочь. Я еще не спускаюсь под землю.
Аркин похлопал его по здоровому плечу.
— Да, дружище, знаю, но твой брат спускается.
После этого они раздали товарищам винтовки, и в тот день, впервые за многие месяцы, он позволил себе напиться. Ему нужно было снять напряжение, которое, точно существо с когтями и клыками, жило внутри него, заживо сжирало его изнутри.
Министр Иванов вышел из автомобля, коротко кивнув жене на прощание, и направился в министерство на набережной, а Аркин развернул машину и поехал обратно на Невский. Остановившись у модного дома мадам Моник, он вышел, открыл дверцу и, хоть у них это и не было принято, подал руку хозяйке, помогая ей спуститься с подножки. В ту минуту она показалась ему очень хрупкой. Строгие черты лица ее как будто расплылись и потеряли уверенность. Приняв помощь, она вышла из машины, остановилась под синим с белым навесом перед входом в магазин и поблагодарила его.
— Я на час, не дольше, — сказала она водителю.
— Да, сударыня.
Аркин купил газету и сел в машину. Ничего интересного он не нашел. В туннеле произошел несчастный случай, обвалился потолок — вот и все, что они написали. Ни о бомбе, ни о планировавшемся покушении в газете не было ни слова. Сволочи! Он проклинал и царя Николая за его непостоянство. Не будет царя, и весь прогнивший режим развалится, как карточный домик, потому что ему не на что будет опираться. Когда хозяин рассказал, что его императорское величество в тот день вместо того, чтобы отправиться в туннели, поехал с детьми в Царское Село кататься на коньках, Аркину захотелось завыть. Чего все ждут? Где бунты, где мятежи? Когда же придет тот прекрасный новый мир, ради которого он продал свою бессмертную душу?