— А ваша жизнь стоит того, чтобы жить? — спросила она.
— Конечно.
Она обвела его внимательным взглядом, как будто впервые увидела жесткие темные волосы шофера, линию его рта и настороженное выражение глаз. Ее рука была по-прежнему накрыта его ладонью.
— Спасибо, — снова сказала она.
Женщина откинулась на синюю кожаную спинку сиденья и закрыла глаза. Аркин увидел, как под почти прозрачными веками заметались ее глаза, беспокойные, как его сердце, и стал ждать, пока она найдет в себе то, что даст ей силы успокоиться. Потом, когда с неба посыпался снег, он вернулся на свое место и повез ее домой.
Йенс Фриис вернулся. Валентина первая заметила слабый свет лампы, первая вскочила на ноги, первая приветствовала его и первая увидела, что вернувшийся Йенс был не тем Йенсом, который их покинул. Его лицо изменилось. Каким-то необъяснимым образом даже его кости теперь сочленялись по-другому. Точно, пока его не было, кто-то разобрал его и снова сложил в непривычном порядке. Глаза его запали, и у рта с обеих сторон пролегли глубокие морщины. Он стал резок и молчалив. О том, что они увидели, Йенс рассказал в двух словах.
— Туннель полностью завален камнями и землей.
Валентина не могла отвести глаз от его рук. Перчатки на них были изодраны в клочки, по запястью черной змеей текла струйка крови.
— Камней слишком много, их не удастся разобрать. Потолок может обвалиться в любую секунду, поэтому спасательные отряды туда не сунутся.
— Вы нашли кого-нибудь? — спросила Соня.
Человек из Думы попятился к водостоку и отвернулся. Его стошнило.
— Мы нашли тела, — ответил Йенс и сжал губы. Никто не стал его расспрашивать. — Остается одно, — произнес он. — Ждать.
— Вы умеете плавать?
У Валентины все сжалось внутри.
— Да. — Когда-то давно, летом, когда сестра еще могла ходить, они плавали в бухте. — Да, я умею плавать.
— Хорошо.
— Нам придется плыть?
— Возможно.
Она представила себе холодную воду.
— София, по-моему, не умеет плавать.
— Тогда нам придется плыть, держа ее над водой между нами. Не пугайтесь, до этого, скорее всего, не дойдет.
— Надеюсь. А вода там грязная?
— Возможно.
Когда горела масляная лампа, они жили в одном мире. Валентина обошла каменную ловушку из одного конца в другой, но за границы освещенного пространства не выходила. Не решалась. Ей очень хотелось пить, в горле пересохло. Остальные женщины сидели на сырой земле и тихо разговаривали о том, как сейчас было бы славно принять горячую ванну. Йенс стоял у водостока и курил сигарету за сигаретой. Кожаное кепи его исчезло, а огненно-рыжие волосы сделались серыми от пыли и слиплись. Время от времени он подходил к раненому, осматривал его горящее лицо и что-то говорил медсестре.