– Далеко тебе пришлось ее нести. От Пущанского кладбища прям до Мангышлака… – протянул он голосом человека, говорящего гораздо меньше, чем ему известно. – Теперь моя очередь.
«Ну вот, – подумал я. – Похоже; что только ленивый за мной не следил в Киеве! И УНСОвцы, и СБУшники, и любители финского „детского питания“. Просто удивительно, как я еще умудрился сюда живым добраться!»
Снова мне вспомнились следы на песке, виденные мною несколько раз после высадки на каспийский берег.
– Полковник, – спросил я. – Так это вы за мной в пустыне следили?
– В каком смысле?
– Я несколько раз утром видел следы в тех местах, где ночевал.
– Может, эти? – кивнул он на Петра с Галей.
– Нет, – ответил я. Полковник нахмурился.
– Да в общем-то я знаю, шо это не они – я сам за ними следил,.. – Полковник Таранедрсо задумался. Потом развел руками. – Вроде никого здесь больше быть не должно – все заинтересованные стороны уже собрались…
Некоторое время он молчал. Потом опустил папку на песок рядом со стульчиком и занялся вещами Петра и Гали. Выпотрошил их хозяйственную сумку (длинными ручками. Осмотрев вывалившиеся оттуда вещи, довольно крякнул. Взял в руки алюминиевую джезву, банку молотого кофе «Якобе» и блок «Сникерсов». Бросил хитрый взгляд на Петра и Галю. Галя лежала на боку и смотрела куда-то в сторону, а Петр, так же, как и я, изогнувшись, молча следил за полковником.
Разобравшись с вещами пленников и потратив минут пятнадцать на изучение записной книжки, принадлежавшей, по всей видимости, Петру, полковник Тараненко снова уселся на раскладной стульчик. Теперь его лицо выражало полную самоуверенность.
– Ну шо, можем дальше поговорить! – решительно произнес он. – Сперва с представителем «москалей», – и он проницательно уставился на меня. – Биографию свою рассказывать мне не надо, это мы уже читали. Начнем с другого – как это вас угораздило влезть в святые для каждого украинца дела. – И он с усмешкой бросил взгляд на Петра.
– Что вы имеете в виду? – спросил я.
– Ну шо, конечно, ваш интерес к Тарасу Григорьевичу, да еще в таком, можно сказать, международном масштабе.
– Ну а что здесь такого запрещенного?
– А хто сказал, шо запрещенного. Нет. Я не говорил. Я бы сказал, шо это довольно деликатные дела, особенно, когда они выходят за допустимые пределы и начинают затрагивать интересы другого государства…
– Знаете что, – я снова ощутил острую боль в шее, и руки мои заныли с новой силой. – Мне трудно говорить в такой позе…
– Так повернитесь как-то по-другому, и не обязательно на меня смотреть, а то шею сломаете… – посоветовал полковник.