Я снова перекатился на живот, уткнувшись подбородком в край подстилки.
– Я не вижу, за какие пределы, кроме географических, я забрался… – выдавил я из себя с трудом, так как говорить в этой позе было нелегко – не хватало дыхания.
– Ну ладно, мы к этому вернемся, а пока поговорим с Петром Юрьевичем Рогулей, – он перевел взгляд на Петра.
– Нэма мэни про що з вамы говорыты, – процедил сквозь зубы Петр. – Щэ и росийською мовою! И нэ соромно украйинцю чужою мовою говорыты? А?
– А кофе «Якобе» пить и «Сникерсами» закусывать украинскому патриоту не стыдно? – сказал в ответ Тараненко. – Нет, шоб с собой львовские конфеты взять и отечественный кофейный напиток!
Полковник тяжело вздохнул. Разговора не получалось. Он поднял с песка папку с рукописью Гершовича, снова стал перебирать бумажки, приближая к глазам то одну, то другую. Нашел и рапорт-донос ротмистра Палеева. Внимательно прочитал его и задумался.
Думал он долго. Я даже успел вздремнуть – это был простейший способ отвлечься от ломоты в костях.
– Ну шо? – вернул меня к реальности голос «адидасового» полковника. – Надо решать, как быть дальше… Тут я уже разобрался, так шо длинные разговоры не нужны… Нужно копать… Токо надо решить: как. Волочить я вас не собираюсь…
– полковник скорее рассуждал вслух, чем обращался к нам. – Так шо, может, ноги развяжу… Токо не сразу… А вообще-то, – он посмотрел на лежавшую среди выпотрошенных сумок фирменную банку молотого кофе. – Вообще-то, было б неплохо кофейку…
И он прикусил губы.
А солнце поднималось, и дневное воздушное тепло опускалось с неба на песок, высушивало ту мизерную влажность, которую подарила этой мертвой земле ночь.
– Как вы тут кофе варите? – спросил полковник, глядя на меня.
– Женщины собирают хворост и разводят костер, а на треногу вешают котелок с водой, – ответил я монотонно.
– Хворост? – переспросил, оглядываясь полковник. – Где ж тут его собрать?
Я вон на сухом спирте себе еду грел, да он кончился…
У меня в голове возник план возможного спасения, хотя представить себе полное избавление от всей этой компании было невозможно. По крайней мере в этот момент.
– Гуля знает, где хворост искать, она же местная, – и я указал взглядом на свою связанную жену.
Полковник Тараненко тоже посмотрел на нее, пожевал в задумчивости губы, провел рукой по гладковыбритым щекам и проверил пальцами, правильно ли топорщатся его ухоженные густые усы.
– Вот шо, – заговорил он. – Я ее развяжу, она – лицо посторонней национальности, пускай воду вскипятит… А вы пока полежите, вам кофейку тоже хватит…
И полковник наклонясь над Гулей, развязал ей руки, потом – ноги.