— Ты его любишь? — спрашивает Цукико, глядя на нее с задумчивым взглядом с намеком на улыбку, которая должно быть означала сочувствие, но Селии всегда было трудно прочесть выражение лица Цукико.
Селия вздыхает. Похоже, она не может найти достойной причины, чтобы всё отрицать.
— Люблю, — говорит она.
— И ты веришь, что и он тебя любит?
Селия не отвечает. Её беспокоит формулировка вопроса. Всего несколько часов назад, она была уверена в его любви. Теперь же, сидя в этой пещере из легчайшего надушенного шелка, то, что казалось незыблемым и несомненным, теперь выглядело таким хрупким и неуловимым, как пар над пиалами.
— Любовь непостоянна и мимолетна, — продолжает Цукико. — Она редко когда является прочным фундаментом для принятия решений, в любой игре.
Селия закрывает глаза, чтобы унять в руках дрожь. Возвращения контроля над своими чувствами занимает у неё больше времени, чем бы ей хотелось.
— Исобель когда-то считала, что он любит её, — продолжает Цукико. — Она была в этом уверена. Вот почему она оказалась в цирке, чтобы помочь ему.
— Он, в самом деле, меня любит, — говорит Селия, хотя, когда эти слова срываются с её губ, они не звучат так же убедительно, как у неё в голове.
— Возможно, — отвечает Цукико. — Он очень опытный манипулятор. Тебе самой ни разу не приходилось лгать, говоря им только то, что те хотят услышать?
Селия не знает, что хуже: знание того, что по окончании игры один из них умрет или вероятность того, что она для него ничего не значит. Что она всего лишь квадратик на шахматной доске. В ожидании того, когда ей будет предъявлен шах и мат.
— Это вопрос точки зрения, разница между соперником и партнером, — говорит Цукико. — Ты делаешь шаг в сторону, и один и тот же человек может стать тем или иным, а может быть и кем-то совсем иным. Трудно сказать, какое лицо окажется настоящим. И у тебя есть много факторов, чтобы не иметь дел со своим оппонентом.
— А ты сотрудничала со своим соперником? — спрашивает Селия.
— Место проведение моего состязания не было таким грандиозным. Вовлечено было меньшее количество людей, меньше было движения и развития. С отсутствием состязания, там не за что было держаться, нечего спасать. Большая часть из того, что осталось, полагаю, теперь чайный сад. Я не вернусь в то место, потому что состязание окончено.
— Цирк сможет продолжить свое существование, после того, как состязание… завершиться, — говорит Селия.
— Это было бы чудесно, — говорит Цукико. — Отдаю должное твоему герр Тиссену. Однако будет трудно сделать цирк полностью независимым от тебя и твоего соперника. Ты взяла на себя большую часть ответственности за все это. Ты жизненно необходима для его функционирования. Если я бы я вонзила нож в твою грудь прямо сейчас, поезд потерпит крушение?