Они все южане и рабовладельцы, но Алекс и ее отец терпимы во взглядах и считают, что каждый человек имеет право на свое мнение. Они также адвокаты и склонны к компромиссам и договорам. Они пришли в бешенство от жестокого нападения на Оюму, но все-таки Оюма — семья.
Она представления не имела, как они отреагируют, если безобразные ссоры из-за рабства перейдут здесь в открытые военные действия, как недавно в Канзасе и Миссури с пресловутым Джоном Брауном. Только в одном она была уверена: они не одобрили бы ее поступков. И не смогли бы спасти ее или мир в семье в случае разоблачения.
Симона не удивилась, когда на следующее утро встретила Чичеро у заросших садов старого дома. На нем были брюки и рубашка, какие мог бы надеть плантатор, отправившийся инспектировать свои поля, и он выглядел совершенно не так, как тогда, когда сопровождал художника и играл роль раба.
Он улыбнулся ей:
— У вас есть для меня еще один беглец, мадемуазель?
Она раздраженно взглянула на него:
— Вы привели сюда месье Отиса, не так ли?
— Да, ему очень понравились образцы, которые мы здесь нашли.
— Образцы! Я говорю о рабе моего деверя. Месье Отис видел его?
— Да.
— Он понял, что Ноэль — беглец?
— Да. Он дал Ноэлю список станций «подпольной дороги» и рассказал, как найти их.
— Месье Отис?
— Он также дал ему компас и немного денег.
— О нет! — простонала Симона.
— Не волнуйтесь, мадемуазель. Ноэль молод и силен, и он умный парень. Он дойдет.
— Но месье Отис! Я… я поражена.
— Это истинная цель приезда месье на Юг, — сказал Чичеро. — Помогать рабам, желающим обрести свободу. Он помогает сам, и у него много друзей, к которым он может послать тех, кто готов совершить трудное путешествие к свободе.
Чичеро с сочувствием смотрел на ее бледное лицо.
— Вы видели его на днях, не так ли? Он говорил мне.
— Я… да.
Симона была оглушена. Художник — один из тех «грабителей рабов», которых всегда проклинает Роб?
— Вы его снова увидите, потому что его везде приглашают. Его профессия открывает ему много дверей. К тому же он очень привлекателен, не так ли? Как и я, он не любит видеть ни одно живое существо — человека или животное — под принуждением.
— Вы оба — непрактичные идеалисты! — взволнованно воскликнула Симона.
— А вы, мадемуазель?
— Я сделала это для Милу, — возразила она.
— Да, но вам было не все равно, — сказал он. Затем, немного помолчав, продолжил: — Месье Отис и многие его друзья уверены, что рабство должно быть уничтожено, но он сильно рискует из-за своих убеждений, мадемуазель. Я говорил ему, что, если он попадет в беду и сможет поговорить с вами, он может попросить вас связаться со мной. Я попробую помочь.