— Какое же? —
уныло спросил Эвбулид.
Квинт
усмехнулся.
— Еще как-то отец рассказывал нам с братом, что в одной стране, пока
господа воевали, оставшиеся у них дома рабы подняли бунт. Мерзавцы захватили
все их имущество и жен. Вернувшимся господам, как ты сам понимаешь, ничего не
оставалось другого, как отстаивать право на свою собственность мечом и копьем.
Но у рабов тоже было оружие, и они недурно им владели. Неизвестно, чем бы все
это кончилось, говаривал отец, если бы один из господ не догадался отложить в
сторону меч и взяться за плеть. Услышав знакомое щелканье, рабы побросали
оружие и бросились наутек. Вот как с ними надо разговаривать!
— А мне что теперь делать? — простонал Эвбулид.
— Одного сколота оставить, а остальных продать, пока не поздно! — отрезал
Квинт. — Сдать их, в крайнем случае, внаем на лаврийские рудники!1
— Не могу...
— Тогда сделать все, чтобы они ни словом, ни жестом, ни даже взглядом не
могли обменяться друг с другом! — подумав, сказал Квинт.
— Хорошо!
— Спать укладывать в разных местах!
— Я сделаю это!
— Залить уши воском!
— Залью, Квинт!
— Вырвать им языки и забить рты паклей!
— Это ужасно... но я сделаю и то, и другое!
— А главное, — Квинт вплотную приблизился к Эвбулиду. — Страх! Надо
выявить того, кто способен организовать бунт или подбить остальных на побег, и
на глазах у всех избить так, чтобы всю память вышибло из его непокорной головы!
— Кажется, я знаю, о ком ты говоришь... — медленно проговорил Эвбулид и
закричал: — Армен!
Старый раб вошел в комнату, с опаской покосился в сторону Квинта.
— Слушаю, господин...
— Бегом на мельницу, скажи надсмотрщику, чтобы оставался там до утра! —
приказал Эвбулид. — Пусть уложит сколотов спать во всех четырех углах и завяжет
им рты, глаза и уши самой крепкой материей!
— Но рабов пятеро, господин... — осторожно напомнил Армен.
Квинт громко хмыкнул, всем своим видом выражая презрение к Эвбулиду за
то, что тот позволяет своим рабам возражать ему.
— Не перебивай! — упрекнул Армена Эвбулид. — Пятого сколота надсмотрщик
пусть привяжет за руки к петлям под потолком и бьет его...
— Истрихидой!2
— Хорошо, истрихидой, — согласился Эвбулид. — Но только предупреди, чтоб
не перестарался! Этот раб самый крепкий и выносливый — он еще будет нужен на
мельнице! А завтра утром я найму кузнеца, и он прикует всех пятерых к жерновам
навечно.
5.
Месть Гермеса
Отпустив Армена, Эвбулид осушил еще один кубок вина и благодарно взглянул
на Квинта:
— Дружище, ты снова спасаешь меня! Теперь, благодаря тебе, мои сколоты до
самой смерти не отойдут от жерновов. Эти жернова отныне станут для каждого из
них и алтарем, и обеденным столом, и ложем, и надгробием. Выпьем, Квинт, и
давай продолжим наше веселье! Эй, повар! — хлопнул в ладоши хозяин. — Ты не
забыл о своем обещании поразить моего лучшего друга кикеоном и знаменитыми
пирожками?