— Но ничего не хотел слушать Фаэтон, — вздохнул, увлекшись рассказом,
Диокл. — Обвив руками шею Гелиоса, он просил исполнить его просьбу.
«Хорошо, я выполню ее. Не беспокойся, ведь я поклялся водами Стикса», —
печально ответил Гелиос. Он повел Фаэтона туда, где стояла его колесница. Залюбовался
ею Фаэтон: она была вся золотая и сверкала разноцветными каменьями. Гелиос
натер лицо Фаэтону священной мазью, чтобы не опалило его пламя солнечных лучей,
и возложил ему на голову сверкающий венец.
«Сын мой, — сказал он. — Помни мои последние наставления, исполни их,
если сможешь. Не гони лошадей, держи как можно крепче вожжи. Не подымайся
слишком высоко, чтобы не сжечь небо, но и не опускайся низко, не то ты спалишь
всю землю. Все остальное я поручаю судьбе, на нее одну и надеюсь. Бери крепче вожжи...
Но, может быть, ты изменишь еще свое решение? Не губи себя!..»
Резкие удары в дверь оборвали Диокла на полуслове.
— Что? — вскинулся осоловелый Квинт. — Кто?!
Он обвел сонными глазами комнату, подозвал раба-египтянина и показал
пальцем на дверь:
— Гони! Скажи, что в этом доме отдыхает благородный квирит, который не
желает дышать одним воздухом с афинскими бродягами!
Раб подскочил к двери, отворил ее и в испуге отпрянул.
На пороге стоял окровавленный человек. Хитон и гиматий его были изорваны.
Эвбулид с трудом узнал в вошедшем нанятого утром на сомате надсмотрщика.
— О, моя жалкая судьба! — завопил тот, валясь на пол. — Кто заплатит мне
за страшные раны и побои? Кто заплатит мне за одежду?
Хмель мгновенно вылетел из головы Эвбулида.
— Что стряслось? — подбежал он к надсмотрщику. Затряс его за плечи. —
Почему ты здесь? Где мои рабы?
— Будь они прокляты, твои рабы! — всхлипнул надсмотрщик. — Я видел сотни,
тысячи всяких рабов, но таких... Тот, кого я должен был бить истрихидой,
оказался сильней самого Геракла! Он вырвал петли из крыши, проломил мне своим
кулаком, как молотом, голову — о-оо, моя несчастная голова! Кто заплатит мне
за...
— Молчи! — замахнулся Эвбулид. — Иначе я вообще оторву ее вместе с твоим
лживым языком! Говори толком: что с мельницей? Где мои рабы?
— Мельница цела! — завыл надсмотрщик. — А рабы... бежа-а-ли!..
— Как бежали? — опешил Эвбулид. — Куда?!
— К гавани, господин! Я видел, как тот... о-о, моя голова!.. как он
показал сколотам рукой в сторону гавани и что-то крикнул на своем варварском
языке! Я тоже поглядел туда — и увидел готовую к отплытию триеру!..
— Я же говорил, Эвбулид, что ты дур-р-рак! — грохнул кулаком по столу
Квинт.
— О боги! Это все Гермес, его месть! — бормоча, заметался по комнате
Эвбулид. — Что же теперь делать... Что?.. Гедита, Фила! — вдруг закричал он.