Принц Мафей мрачно хмурился, но глаз не прятал. Напротив, смотрел на эмиссара бесстрашно и многозначительно, будто нарочно насмехался: «Ну что, сам догадаешься или все-таки меня спросишь?» Парень явно хотел, чтобы его спросили. Что ж, это быстрее и удобнее, чем возиться с запуганным шутом.
— Ну-ка, пойдем со мной, — приказал Астуриас, приглашающе махнув рукой. — Хочу послушать версию другой стороны.
— Да я и здесь могу рассказать. — Мальчишка презрительно скривил губы и покосился на провинившихся охранников. Без страха, скорее злорадно и мстительно. Что ж, в самом деле — разве подобает принцу трусить? Недостойно. — Или вы думали, я боюсь? Нет, эти-то понятно, у них ума примерно как у Шарика. Но вы же — не они, неужели тоже думаете, что вон тот, к примеру, герой с расцарапанной мордой страшнее Горбатого?
— Ну-ну, — поощрил храбреца Астуриас. — Что же было на самом деле?
— Они Ольгу сами отвязали, — сердито проворчал принц. — Потому и признаваться боятся.
На удивление дружный хор немедленно и с потрясающим чувством возразил: «Врет он все!!!»
— Молчать! Не раскрывать рты без моего разрешения! Итак, зачем отвязали Ольгу?
Мафей посмотрел на эмиссара, как на недоумка, и издевательски переспросил:
— Зачем? Вы что, маленький? Вам объяснить?
— Ваше высочество, — не менее издевательски отозвался тот, — ведите себя подобающе. Наставник вас не учил, что хамить старшим нехорошо? Тем более, в отличие от Кантора, которому действительно терять нечего, вам с приятелем очень даже есть что терять. Вы не смертники, вы заложники, и шанс у вас есть. В твоих интересах не уменьшать его. Понятно?
— «Старшие» бывают всякие, — проворчал принц. — Так что, вам правда объяснить, зачем отвязали? В повозке раздевать было неудобно.
— И потом?
— А потом я не видел. Меня-то не отвязали. Слышал, как дрались, повозку ломали, тролли ревели, Кантор кричал… Жутко кричал, я думал, его там живьем едят… Наверное, Ольгу в самом деле тролли убили, и он это видел…
— Он что, не с тобой был в одной повозке?
— Нет, со мной была Ольга. Его потом ко мне пересадили, когда все кончилось.
— Насколько я понял, Кантор не с самого пробуждения был… вот такой?
— Нет, когда Ольгу вытаскивали, он еще вполне вменяемо ругался. А потом… это все случилось… Если бы эти уроды не заткнули нам рты, я бы с ним поговорил, может, как-то утешил бы… А так он к утру умом тронулся.
— Это диагноз или предположение?
— Без магии я не могу ставить диагнозы. Но и так же видно. Впрочем, может, оно для него и лучше.
Астуриас оглядел притихших бойцов, затем пристально уставился на старшего.