– Чьи?
– Уж точно не наши. Не помню, чтобы кто-то из наших пытался форсировать море верхом. – Лис бросился к сохнущей одежде, в несколько движений связал ее в узел, вложил туда пару камней и поспешил к воде.
– Что ты делаешь?! – изумился Наполеон. – Ты что же, не знаешь, что такое честь мундира?!
– Еще как знаю! – Лис притопил нежно-голубой тюк, и по воде пошли пузыри. – Все мечтаю, чтоб меня в маршальской форме когда-нибудь похоронили. А до этого еще дожить надо.
– У нас нет маршалов.
– Я и не спешу… Мой генерал, вы б тоже свой мундир притопили.
– Это еще зачем?!
– Чтобы не оказаться почетным заложником. Это мамелюки. Они рыщут вдоль берега, выискивая трофеи. Если вы дадите себе труд подыграть мне, у нас есть шанс вернуться во Францию с очередным пучком лаврового листа для супа. Шо-то мне подсказывает, сшить вам новый костюмчик мадам Жозефине станет куда дешевле, чем платить выкуп. Так, – Лис уставился на солнце, – где тут у нас Мекка? Ага, где-то там. Запоминайте, я – Осман Сулейман Бендер-бей, потомок турецкого султана, грозы неверных и тени Аллаха на земле – Сулеймана Великого. А вы, уж не обессудьте, мой камердинер.
Лицо Бонапарта вспыхнуло гневом.
– Ну, хорошо, – примирительно согласился Рейнар, – вы Сулейман Бендер-бей. У вас как с турецким?
Всадники уже были в трех сотнях ярдов.
– Что ж, надеюсь, оно того стоит, – с мукой в голосе проговорил Наполеон, заворачивая камни в генеральский камзол.
Точки на горизонте становились все крупнее, превратившись в пару десятков всадников на прекрасных арабских скакунах. Теперь уже не только остроглазый Лис видел их, но и мамелюки различали мужчин неглиже у самой кромки воды. Сергей воздел руки к небесам и завопил голосом, которому мог позавидовать любой муэдзин:[55]
– Хвала Аллаху, защитнику правоверных! Ты услышал мои стенания и молитвы!
– Как ты можешь?! – зашипел Бонапарт. – Ты же христианин!
– Ну и что? Я – христианин, а Аллах – защитник правоверных, что вас смущает? Тут, как говорили латиняне, suum cuique — каждому свое…
Через несколько мгновений всадники приблизились и обступили спасшихся, пытаясь определить на глаз, что за трофеи послало им Провидение. Горькая правда состояла в том, что они сами, по сути, уже являлись трофеями Лиса, но им до поры до времени знать об этом не стоило.
– Приветствую вас, доблестные воины, – принимая горделивую позу и умело играя голосом, провозгласил Лис. – Я – Осман Сулейман Бендер-бей, третий сын благословенного Хаттаба ибн Али Бендер-бея, правнука могущественного и славнейшего повелителя всех правоверных, величайшего из великих султанов Блистательной Порты, Сулеймана Великолепного! Мир с ними обоими и вечное благословение Аллаха над домом Орхана!